Валерий Иващенко - Золотой Лис. 1-2 часть

С другой стороны открытого прохода по камню бесшумно ступили два изящных сапожка, тень их продолжения упала на парней, а голос эльфийки сверху прозвучал чуть смущённо.

— Мастер Ридд, если тебя смущает то, что я сделала в тот раз… я всё объясню — и клянусь Вечным Лесом и пресвятой Элуной, ты останешься довольным. Но, не сейчас, прошу. Давай по возвращении наверх?

Миг-другой Ридд раздумывал и всё же пришёл к выводу, что девица всё равно выкрутится тем или иным способом. Всё равно он ей простит то, что по сути дела умер от ран и яда, едва доползя до равнодушного холода каменного алтаря. И что жизнь его сейчас теплится лишь по прихоти богини остроухих, пока с ним вместе обретается дриада.

Ой, не уверена, мастер Ридд — светлейшая Элуна никогда не числилась среди простых и незамысловатых, как одуванчик!

Парень посмотрел прищурившись на эльфийку, чей силуэт сзади ласково обнимали солнечные лучи. А затем неожиданно опустил ладонь и пощекотал лежащую рядом с ним тень.

— Ой! — взвизгнувшая Меана подпрыгнула с круглыми глазами и едва не выронила три виала с уже наловленными цветочными феечками. А Ридд с меланхоличной улыбкой вспомнил тот вечер, когда мать показала ему этот нехитрый фокус — и он тут же умчался на улицу хвастать приятелям, таким же босоногим и чумазым, как он. А ведь, просто отослала, чтоб не путался под ногами, она как раз варила зелье деревенским дворнягам от чумки…

Питт скороговоркой повторил и наощупь показал закреплённые в кармашках на широком поясе пузырьки — ему предполагалось вволю помахать булавой, потому от лишней ноши и вообще заплечной сумки его решили избавить. Зелья и фляга с водой, плюс эльфийский светлячок в особом мягком чехле.

Эльфийка сделала примерно то же — с той лишь разницей, что свои зелья рассовала в многочисленные, нашитые изнутри на куртку кармашки и клапаны.

— Ладно, пошли. А твои объяснения мне не нужны, Меана, — с удивившей даже самого себя жёсткостью бросил Ридд. — Как подлость ни объясняй, а она таковой и останется!

Эльфийка сделала на миг такое выражение лица, каковое бывает у шаловливых девчонок, когда они показывают язычок. Но беспрекословно заняла место в середине и даже не роптала на сопение и пыхтение дышащего ей в затылок Питта.

Выросшие из камня ступени плавно завивались влево-вниз, опять уводя в те подземные бездны, кои отчего-то столь милы были сердцам гномов. Ридд не задумываясь зажёг фонарь и некоторое время стоял, глядя не столько в темноту впереди, сколь в тот мрак внутри себя, который иногда наползает неслышно из уголков души. И клянусь святым Динасом и его пресвятым братцем Шамотом, что самые страшные демоны ошиваются именно там, а не снаружи, вокруг…

Питт сначала задумчиво почесал в затылке при виде бредущего мимо них скелета, коего ему отчего-то запретили трогать. Мало того, этот малахольный Ридд зачем-то попросил словами задержать жутковатого часового.

— Стоять, рядовой! — гаркнул служака таким сержантским голосом, что эльфийка страдальчески заткнула ушки. — Как оружие содержишь, мать твою ебать её в рот! Да тебе со свечкой в сортире стоять, а не…

Короче, дальше понеслось такое, что хоть бы и со стыда провалиться человеку или эльфу непривычному. Даже и гному. А озадаченный скелет и в самом деле топтался неуклюже на месте, и его пустые глазницы преданно таращились на наконец-то прибывшее начальство.

Зато Ридд с мерзкой ухмылочкой выудил из кармана плаща без спросу вчера позаимствованную подвязку баронессы и, подкравшись сзади, быстро повязал её скелету на шее в виде галстука-бабочки. И уже проворно отпрыгнув от недоумённо дёрнувшегося бедолаги, жестом показал приятелю — отпускай.

О, как изменились интонации и слова уже давящегося от смеха приятеля! Короче, солдат получил полный комплект благодарностей, поощрений по службе и даже обещание лишней кружки светлого бархатного эля после смены за свою добросовестность…

— А вот последнее зря, Питт — придётся тебе в следующий раз притащить флягу и таки напоить страдальца, — нехотя заметил Ридд, когда скелет наконец опять уковылял во тьму. — Иные обещания следует выполнять.

Эльфийка таращилась на обоих парней с таким видом, словно тут развлекались то ли двое клоунов, то ли и вовсе постояльцев из дома для скорбных главою. Но потом он заметила чуть ярче обычного блестевшие глаза сержанта, и со снисходительной гримасой кивнула Ридду — в прошлый раз он и сам её отвлекал схожим манером.

— Надеюсь, на третий уровень ты нас сразу не потащишь? — с надеждой осведомилась она.

Ридд присел на корточки и принялся прямо в пыли рисовать чертёж. Проход наверх уже затянулся, словно почувствовав, что пока никто им воспользоваться не собирается, и яркий свет волшебного фонаря сейчас высвечивал самое сюрреалистическое зрелище, каковое только и можно представить с собственным участием…

— Я в тот раз тебе не говорил, Меана. Вот здесь, в центре, вовсе не просто пространство. Там то ли зала старейшин, то ли парадный холл — туда есть проход снизу из третьего уровня. И что-то там такое я чувствую, очень серьёзное, аж вроде голубым отсвечивает, — напарники вдумчиво изучили рисунок, но отреагировали чуть по-разному.

Если эльфийка посерьёзнела так, что черты её смазливой мордашки чуть заострились и побледнели, то Питт задумчиво погладил рукоять пока висевшей у бедра булавы, которая наверняка уже призывала своего хозяина обнажить её из чехла да пройтись со всем прилежанием по черепушкам здешних завсегдатаев.

— Туда мы пройдём тихо, как по маслечку. А вот когда всякие-разные всполошатся, обратно придётся прорубаться, — Ридд по мере возможности растолковал маршрут, ориентиры и возможные неприятности.

— Так что, Питт, работай чуть скуповато, береги силы… да сам разберёшься, не юноша сопливый. А ты, Меана, всё время между нами. Только если скажу заменить кого и дать отдохнуть, только тогда и влезаешь со своим… кстати, я так толком и не рассмотрел ваши ковырялки.

Сержант понятливо рыкнул оружие к осмотру! негромким голосом и расчехлил свою столь пренебрежительно названную булаву.

Эх, хороша! Ридд рассматривал изделие древних гномьих искусников и едва не забывал дышать от восторга. Тяжёлая одноручная булава, очень похожая на те, коими обожают орудовать конные рыцари, и словно отлитая из золота — обретя хозяина, оружие нынче проявилось во всей своей красоте. А по утяжелённому навершию прихоть мастера пустила не шипы или реборды. Нет, там виднелись отлитые в металле фигурки вооружённых гномов, и с этого круглого барельефа они гневно грозили врагам секирами и боевыми молотами.