Владимир Брайт - Принц фальшивых героев

— И второе. Пары шприцов с сублиматором жизненной энергии будет более чем достаточно, чтобы привести в чувство воинов, павших на «Арене искупления».

— Мы что же, вернемся на «Арену искупления»?! — Я был поражен до глубины души.

Откровенно говоря, я никак не ожидал подобной «милости» — в благодарность за то, что мы спасли это измерение, нас закинут на съедение чудовищам.

— Разумеется.

От этого короткого ответа повеяло могильной сыростью, и я предпочел, для собственной же безопасности, сдержать свои глупые юношеские порывы. Не знаю как у остальных, но лично у меня настроение резко упало. Гладиаторский поединок насмерть с заведомо превосходящими вас по силе противниками — это совершенно не то место, куда хочется возвращаться после далеких странствий и полных опасности приключений.

— Ну, а у меня припасено кое-что действительно интересное.— Буквально лучившаяся от удовольствия пума-Зоул прервала мои грустные размышления, вернув к раздаче праздничных слонов.

— Сейчас он презентует нам свою облезло-вылинявшую шкуру.— Мой вечный спутник даже не пытался скрыть глубокого пессимизма.

После подарочков Антопца это меня не слишком удивило бы.

— Ну иди же сюда, мой маленький...— В лапе у пумы оказалась небольшая коробочка наподобие спичечного коробка, которую она, слегка потряхивая, поднесла к моему уху.— Слышишь?

— Да,— ничего еще толком не понимая, кивнул я.

— Шуршит?

— Шуршит.

Было непонятно, куда она клонит, но тревожное предчувствие чего-то нехорошего холодными тисками сдавило грудь.

— Он твой!

Взяв коробок из протянутой лапы, я совершенно не знал, что с ним делать дальше.

— Открой.— В улыбке грациозной кошки мне почудилась какая-то фальшь, но так как от меня в данном случае все равно ничего не зависело, я почел за лучшее подчиниться приказу и открыл зловещий шуршащий подарок.

Дурные предчувствия меня не обманули — внутри оказался самый настоящий скорпион, который с невероятной скоростью взбежал вверх по руке, с плеча перепрыгнул на щеку, одним прыжком преодолел расстояние до выбитого глаза и...

И забрался внутрь.

Глава 3

Я кричал и кричал во всю глотку, не в силах остановиться, потому что знал: как только я прерву этот дикий нечеловеческий вопль смертельно раненного животного, так сразу же, не сходя с места, сойду с ума. Причем не на какое-то время, а окончательно и бесповоротно, навсегда.

Когда в вашей голове шебуршится отголосок чуждого разума, это, разумеется неприятно, однако можно слегка напрячься и пережить такое, но если к вам в мозг заползает реальное отвратительное членистоногое... Нет, даже не так — если к вам в голову через пустую глазницу ныряет скорпион, то это уже все — предел, последний рубеж, который невозможно преодолеть и за которым уже вообще ничего нет.

Сознание выключилось неожиданно, словно разбитая лампочка. Может быть, именно это меня и спасло. Когда я пришел в себя, мне показалось что эта безумная картинка — скорпион, ныряющий в глаз, не более чем призрачный отголосок кошмарного сна.

— Вот уж не думал, что мой старый друг Аспирин выберет для такой ответственной миссии, как кража артефакта, подобного неженку.

Я лежал на полу, а прямо надо мной возвышалась фигура все той же облезлой пумы, которая...

Продолжать мысль не хотелось, и я крепко зажмурился, чтобы отогнать от себя ужасное видение, но, как было издавна заведено на Глове, детский фокус с зажмуриванием ничего не дал, хотя...

Хотя теперь ко мне снова вернулось стопроцентное зрение. Проще говоря, из одноглазого пирата я превратился в полноценного человека.

— Что... Что это?— потрясение пробормотал я.

— «Око скорпиона». Чрезвычайно полезный, вернее, незаменимо полезный трансплантат, не только полностью вернувший тебе зрение, но вдобавок наделивший уникальной способностью — видеть смертельные точки противников. А если учесть,— все так же весело и беззаботно продолжала жизнерадостная пума,— что он напрямую связан с твоей правой рукой, то становится ясно — чтобы кого-то убить, тебе нужно только желание, ну и хоть какое-нибудь оружие. Без этого все же никак.

— У меня... что?.. Скорпион торчит из глаза? — Измученный мозг все еще никак не мог осознать происшедшее.

В лапе огромной кошки буквально из ниоткуда появилось зеркало, в котором я смог увидеть свое отражение. Если не принимать во внимание смертельную бледность, то можно было сказать, что с лицом все более или менее в порядке.

— Это же транс-план-тат,— с удовольствием повторил Зоул[62],— а у трансплантатов есть одно замечательное свойство — какой бы формой и размером они ни обладали перед операцией, после внедрения в тело эти чудо-вещи полностью сливаются с организмом своего нового хозяина.

— П-понятно...

Это было непереносимо трудно: вот так, с ходу, без подготовки свыкнуться с мыслью, что внутри тебя находится мерзкое паукообразное.

— Несколько раз часто-часто моргни правым глазом, и «око скорпиона» начнет действовать, после чего ты увидишь «точку смерти» любого существа.

Судя по интонации, это скорее был приказ, нежели дружеское пожелание, поэтому, во избежание возможных эксцессов, я часто-часто заморгал.

— Ну что, видно?

В поле моего зрения находились только Антопц и Зоул, но, как я ни вглядывался, не заметил ничего, хотя бы отдаленно напоминающего пресловутую точку. И если у повелителя зла смерть могла находиться в игле, которая лежала в яйце, схоронившемся в дупле какого-нибудь могучего древнего дуба, то у пумы она должна была присутствовать все же на теле.

— Ничего не видно,— похоронным голосом отозвался я, понимая, что надо мной жестоко посмеялись, подсунув бракованный экземпляр.

— Ты не туда смотришь.— Большая кошка была явно удовлетворена результатами эксперимента.— Тело, в котором я нахожусь,— всего лишь пустая оболочка для разума, поэтому у него нет смертельных точек, а наш гостеприимный хозяин...

Пауза была достаточно красноречивой, чтобы я понял — идея насчет иглы, яйца и дуба была не такой уж и сказочной.

Ладно. Переведя взгляд на Компота, я увидел ярко выраженные зеленые области в районе головы сердца, и живота. Я потрясение замолчал, не в силах поверить, что стал способен на подобные чудеса.

— Думаю, хватит любоваться внутренним строением домашних любимцев — пришло время спросить про второй сюрприз. — Внутренний голос, в отличие от его хозяина, быстрее адаптировался к любым, даже невероятным обстоятельствам.

После первого подарка мне было настолько нехорошо, что даже простое упоминание о втором чуть было не вызвало очередной обморок.