Джулия Джонс - Ученик пекаря

— Вы слишком добры ко мне, тетушка Грил. Но если бы вы просто отдали мое платье постирать, вам не пришлось бы тратиться на новое.

— Полно тебе — к чему стирать этакую рвань? Притом я даю тебе надеванное, не новое. Но оно красивое и показывает товар лицом. — Тут тетушка Грил вышла из комнаты, и Мелли не успела спросить, что значит «товар лицом». Мелли вовсе не хотелось, чтобы ее выставляли напоказ.

Ее отвлекло прибытие великолепного горячего завтрака: поджаристый бекон, яйцо, жареные грибы и вдоволь хлеба с маслом Мелли наелась до отвала. Что бы ни руководило тетушкой Грил, Мелли была ей благодарна за такую замечательную еду.

После завтрака явилась желтолицая девица и проводила Мелли в комнатку с круглой деревянной лоханью. Вода была обжигающе горяча, и Мелли долго отмачивала в ней свое измученное в странствиях тело. Девушка потерла ей спину и вымыла голову. Мелли завернулась в шерстяное полотенце, наслаждаясь ощущением чистоты. Бурый цвет воды ужаснул ее: на ней было куда больше грязи, чем она могла представить.

Когда Мелли вытерлась, девушка подала ей платье ярко-малинового цвета — совсем не во вкусе Мелли, но старую одежду забрали, и пришлось надеть это. Глубокий вырез сильно обнажал грудь. Девушка так затянула шнурки, что Мелли едва могла дышать, а груди подтянуло чуть ли не к подбородку. Зеркала здесь не было, и Мелли не могла посмотреться, но подозревала, что вид у нее неприличный, совсем не подобающий придворной даме. Она попросила девушку немного ослабить шнуровку, но та отказалась, заявив:

— Тетушка Грил велит, чтобы торчало.

Когда девушка причесывала Мелли, вошла сама тетушка Грил. Увиденное, похоже, удовлетворило ее. Она обошла вокруг Мелли, одобрительно прищелкивая языком и приговаривая:

— Надо же. Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой красоткой? У меня, конечно, глаз наметанный, но на этот раз и я диву далась. Кедди, волосы оставь распущенными. Они такие красивые, жалко убирать их в прическу.

Девушка послушно вынула шпильки из волос Мелли, а тетушка Грил нежно провела рукой по лицу и груди своей гостьи.

— Экая ты славненькая. — Заметив, что Мелли ее прикосновение неприятно, она добавила: — Не смущайся, девочка, — тебе небось не в новинку, что все тобой любуются, при твоей-то красоте.

— Тетушка Грил, мне, право же, неловко. Я была бы вам очень благодарна, если бы вы велели служанке выстирать мое старое платье. Боюсь, что это не в моем вкусе.

— Чепуха — оно тебе очень к лицу, — уже с холодком заявила тетушка Грил. — Нет бы спасибо сказать! Те лохмотья, что были на тебе, ему и в подметки не годятся.

Мелли прикусила губу: ее платье, пусть грязное и рваное было сшито из самой тонкой шерсти, не то что эта дешевка. Но она понимала, что говорить об этом не следует: незачем тетушке Грил знать, что она, Мелли, была придворной дамой.

Тетушка, пожалев, видимо, о своей резкости, сменила гнев на милость.

— Не хочешь ли посидеть со мной в таверне и выпить эля?

— Я предпочла бы провести день у себя в комнате — только взгляну сначала на лошадь.

— Незачем на нее глядеть, — быстро ответила тетушка. — Мой парнишка отлично за ней ухаживает. — Мелли не стала настаивать, но решила попозже непременно заглянуть на конюшню. — А может, все-таки составишь мне компанию? Грех сидеть взаперти в таком красивом наряде. Притом ты, наверное, уже проголодалась, а обед тут в комнаты не подают. — Хозяйка предостерегающе взглянула на служанку: не противоречь, мол, мне.

Мелли понимала, что ее вынуждают принять приглашение, но отказаться тоже не могла.

— Хорошо, я посижу с вами немного.

— Вот и ладно, вот и ладно, — обрадовалась тетушка Грил. — Мы славно проведем с тобой времечко.

Войдя в таверну, они уселись за стол. По мнению Мелли, он стоял на слишком бойком месте — прямо посреди зала. На вопрос Мелли, нельзя ли пересесть в уголок, тетушка Грил ответила, что тут, мол, от огня тепло, а от двери свежо. На взгляд Мелли, они сидели равно далеко и от очага, и от двери. Она притихла и едва пригубила свой эль. Тетушка Грил, как видно, знала тут всех и каждого: она без конца кивала и махала рукой сидящим в таверне мужчинам. Обе они, похоже, находилась в самом центре внимания. Мелли надеялась, что здесь не окажется никого, кто знал бы ее по замку Харвелл, — в зале как будто не было знакомых лиц.

Вскоре к ним подошел мужчина и сказал, глядя на Мелли:

— Добрый день, тетушка Грил. — Его глаза точно прилипли к отрытой груди девушки.

— И вам доброго дня, Эдрад, — ответила тетушка, довольная тем, куда он смотрит.

— Не могли бы вы представить меня вашей очаровательной спутнице?

— Разумеется, сударь. Это Мелли — откуда, говоришь, ты родом, милочка?

Мелли еще этого не говорила и сейчас пыталась придумать что-то подходящее.

— Из Темного Леса.

— Темный Лес? Никогда о нем не слышал. Это где же? — спросил мужчина.

— Далеко на юге.

— Очень, видать, далеко — я о нем тоже впервые слышу, — резко заметила тетушка Грил.

Мелли стала подыскивать вежливый предлог, чтобы удалиться, но тут Эдрад сказал:

— Тетушка Грил, нельзя ли перемолвиться словечком с вами наедине?

Они отошли туда, где Мелли их не слышала. Мужчина, видимо, просил о чем-то, а тетушка отрицательно качала головой. Он продолжал настаивать, и на этот раз она кивнула. Мужчина ушел, взглянув напоследок на Мелли, а тетушка Грил вернулась к столу. Она казалась очень довольной. Оглядев зал и подметив, как мужчины пялятся на Мелли, она заулыбалась во весь рот.

— Ну, пожалуй, хватит на сегодня, милочка. Ты устала, это видно. Попрошу хозяина подать все-таки обед тебе в комнату.

Мелли удивил этот внезапный порыв благодушия.

— Большое спасибо, но я бы лучше немного поспала.

— Ну конечно, милочка, — снова заулыбалась тетушка Грил, — спи сколько хочешь, дневной сон красоту освежает. Завтра тебе понадобятся все твои силы.

— Почему? — сразу насторожилась Мелли.

— Да просто так, милочка, — прощебетала тетушка. — В здешних местах всегда так говорят. — Когда Мелли встала, тетушка отдала ей последний наказ: — Не забудь снять платье, как будешь ложиться, не то помнешь.

Баралис шел на встречу с королевой, испытывая легкое волнение. Он постучал, и королева пригласила его войти.

Даже бесстрастный глаз Баралиса не мог не отметить ее величия и красоты. Тяжелые светлые волосы были уложены высокой короной, и платье из блестящего шелка бросало мягкий золотистый отсвет на прекрасные черты. Баралису невольно вспомнилась та далекая ночь, когда он вкусил от этой красоты. Воспоминание придало ему уверенности, и он почувствовал себя тверже, чем в первый миг встречи.