Александр Анисимов - Игры богов

Зариан взглянул на Вазгера, как на умалишенного. Он ожидал от наемника всего: угроз, проклятий, ругани, но только не слов о спасении Империи от разгула смертных, а потому не сразу нашел что ответить. Какое-то время и Вазгер, и Зариан смотрели друг на друга, разделенные чугунными прутьями, а затем предатель расхохотался.

— Ты обезумел? — спросил он сквозь смех.

— Поверь! Я знаю, что говорю. — Наемник еще крепче вцепился в решетку. — Я разговаривал с самим Кальмириусом — главой Собора Великих Змеев. Им тоже не по душе то, что творится в Империи, и они знают, как вернуть все обратно. Ты слышал хоть раз о Пламенеющем Шаре, который Покровители подарили драконам, чтобы творить Высшую Магию?

— Все это старые сказки! — бросил Зариан, неожиданно оборвав смех, и, вскочив на ноги, подошел к решетке. Он даже не думал о том, что Вазгер может теперь легко дотянуться до него и попытаться разбить голову предателя о чугун. — Я прекрасно понимаю, что движет тобой сейчас. Ты готов заставить меня поверить в любую небылицу, только бы выбраться отсюда. Скажу тебе сразу — тебе не удастся сделать это, я не так глуп. До меня и раньше доходили слухи об этом Шаре, но не думаешь ли ты, что все это правда?

— Я разговаривал с Кальмириусом! — утратив сдержанность, крикнул Вазгер.

— Не так громко, — поморщился Зариан, подходя еще ближе. — Вместо того чтобы соблазнять меня байками, лучше послушай, что я могу тебе предложить. Внимательно выслушай и дай ответ — правильный ответ, ведь от него будет зависеть твоя жизнь.

Вазгер, замолчав на мгновение, подавил в себе все чувства и, глядя Зариану прямо в глаза, четко произнес, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал как можно убедительнее:

— Разговоры о Пламенеющем Шаре отнюдь не сказки, как ты считаешь. И один из осколков этого Шара находится у короля Дагмара. Если собрать воедино все три осколка. Шар восстановит свою силу — и Великим Змеям удастся возродить Империю в ее первозданном величии. Все станет как раньше, и драконы построят отношения с людьми таким образом, что они перестанут бунтовать. Кальмириус дал мне слово.

Однако речи Вазгера канули в пустоту. Зариан, качая головой и сложив руки на груди, стоял у решетки, вглядываясь в наемника.

— Чего ты хочешь? — не выдержал Вазгер.

— Не так уж и много, — спокойно ответил тот. — Даже меньше, чем ты можешь предположить. Я предлагаю обмен: твоя жизнь и свобода против жизни короля Дагмара. Убей его — и можешь убираться из города на все четыре стороны.

— Что вам сделал Дагмар? — спросил Вазгер. — Я не могу представить себе лучшего короля для этого города.

— Времена меняются, — с наигранной скорбью ответил Зариан. — Тебя не было в городе четверть века, не думаешь же ты, что все здесь осталось как прежде? Прости, но так не бывает. Выйди на улицы и послушай, что говорят люди о нынешнем короле — ручаюсь, ты быстро изменишь свое мнение о Дагмаре.

Зариан замолчал, поняв, что нужно остановиться. Вазгер также не проронил ни звука, стиснув кулаки и опустив потухший взгляд в пол. Ему нечего было возразить. Сразу вспомнился последний разговор с кузнецом Шинго. Наемник доверял старому кузнецу, как себе самому. Тот всегда чтил порядок и никогда не бранил короля. Теперь все изменилось: кузнец клял его последними словами.

— Я не стану этого делать, — наконец тихо вымолвил Вазгер, подняв глаза. — Даже если Дагмар и вправду так изменился, я никогда не захочу предать его. Да и какой в этом смысл? Тот, кто сейчас хочет занять трон Дагмара, рано или поздно окончит дни с ножом в спине, или будет задушен подушкой в собственной спальне — помяни мое слово. Я никогда не участвовал в таких делах и не хочу навлечь на себя позор под конец жизни, — неужели ты думал, что сможешь уговорить меня сделать это?

— Я не уговариваю, я только предлагаю, — сказал Зариан. — Для тебя это единственный способ вновь обрести свободу.

Вазгер усмехнулся, глаза его заблестели.

— Я не так глуп, как тебе кажется. Мечи твоих прихвостней выбили из меня силу, но отнюдь не разум. Неужели ты полагаешь, будто я поверю тому, что после убийства Дагмара вы позволите мне уйти?

Зариан, слушая наемника, медленно кивал. Похоже, он не собирался разубеждать Вазгера в его правоте, а, напротив, решил полностью подтвердить его опасения:

— Не стану врать. Советник Маттео все именно так и задумал. Ему совсем не нужен лишний свидетель его грязных дел. Но я берусь убедить его оставить тебе жизнь.

— С чего вдруг такая честь? — ехидно хмыкнул Вазгер. Он ничуть не доверял Зариану, но ему было любопытно, как предатель объяснит свое предложение.

— Я не меньше тебя ценю хороших воинов, — отвечал Зариан.

— Убирайся, моего согласия ты не получишь.

— Ты хорошо подумал? — полюбопытствовал Зариан. — Второго шанса тебе не представится, можешь и не надеяться.

— Убирайся, — вновь повторил Вазгер и, немного помолчав, добавил, даже не пытаясь подавить боль и горечь, зазвучавшую в его словах:

— Воистину город, взлелеявший такую мразь, заслуживает того, чтобы его разрушили.

Зариан вскочил на ноги. Плащ его взвился, заставив затрепетать пламя лампы, отчего тени на стенах принялись вытанцовывать какой-то безумный танец.

— Дурак! — рявкнул он, ударив кулаком по раскрытой ладони. — Неужели ты не понимаешь, что если я захочу, то тебе придется ползать на коленях, умоляя меня позволить тебе убить Дагмара?! Не сомневайся, это отнюдь не пустые слова. Да, ты воин, тебе не привыкать к боли, ты испытывал ее множество раз, но тебе неизвестна вся ее сила. Боль — это лучшее оружие и лучшее средство убеждения!

— Со мною такие штучки, пожалуй что, не пройдут! — усмехнувшись, ответил Вазгер.

Предатель, поняв наконец, что вся затея его пошла прахом, громко выругался и, сорвав с крюка лампу, отчего огонь в ней затрепетал и едва не погас, широким, чуть прыгающим шагом направился прочь по коридору. Каземат Вазгера стал постепенно погружаться во тьму. Тюремщик, чуть задержавшись у решетки, бегом пустился догонять Зариана. Внезапно тот остановился и швырнул лампу на пол. Послышался слабый звон, коридор на несколько секунд почти целиком погрузился в темноту, а затем вспыхнувшее разлившееся масло ярко осветило стены и решетки пустых казематов. Тюремщик отшатнулся, но не сделал попытки потушить огонь — гореть здесь было нечему, так что пожара опасаться не стоило.

— Какой же я дурак… — потрясенно пробормотал Зариан, хлопнув себя по лбу и нервно рассмеявшись. — Какой я дурак…

— Что случилось, господин? — рискнул осторожно задать вопрос тюремщик, напряженно вглядывающийся в лицо Зариана. Тот, бросив на него рассеянный взгляд, качнул головой и, как бы продолжая разговаривать с самим собой, произнес: