Игорь Алимов - 02 Дракон 3. Иногда они возвращаются

— Ничего он не хочет, — глянул на принюхивавшегося к коробкам Шпунтика Чижиков. — А если и хочет, то потерпит. Извините за беспокойство, уважаемый Гу, но у меня к вам есть просьба.

— Простите… — Гу Пинь опять улыбнулся. — Все никак не могу привыкнуть к тому, как здорово вы говорите по-китайски… Какая просьба?

— Точнее, у меня их несколько, этих просьб… Не знаю, могу ли я обременить вас ими? У вас тут так много дел…

— Уважаемый Кэсыцзя! — Гу Пинь сделал многозначительную паузу. — Вам известно, что нас связывает нечто большее, чем простое знакомство и общий друг Андэли, и это, безусловно, дает вам право обременять меня просьбами. хочу сказать вам откровенно, что не могу точно гарантировать выполнение ваших просьб, но определенно сделаю все, что от меня зависит… и что не повредит мне.

— Вот тут я не понял, — вклинился Громов, — какую связь нужно осуществить? Ты, брат, все же делай скидку, что у меня с китайским плохо.

— Да мне, Дюша, в Интернет надо попасть, понимаешь? — исказил суть беседы Чижиков. — Вот только в голову стукнула отличная идея, и я хочу срочно ее проверить. А из дома опасаюсь, — добавил он. Гу Пинь бросил на Котю быстрый взгляд. Кажется, китаец понимал по-русски значительно лучше, чем делал вид. Что ж, оно и понятно.

— Так у нас тут есть Интернет! — Громов поднялся. — На второй этаж, вон по той лесенке. Рюкзак, кстати, можешь прямо тут бросить.

— Ага, спасибо, Дюша. Я тогда не буду вам мешать какое-то время, — Котя тоже встал, но с рюкзаком не расстался. — Дюша, ты действительно пока царапины промой как следует. Ну и ребра… Может, повязку там наложи, я не знаю… А я постараюсь побыстрее.

Получив от Гу Пиня еще один внимательный понимающий взгляд, Чижиков, сопровождаемый Шпунтиком, двинулся к указанной лестнице. лестница оказалась узкая, крутая, а второй этаж — всего лишь небольшой комнатой, уютной настолько, насколько может быть уютным офис торговцев чаем, который одновременно является комнатой отдыха. Тут тоже был стол с могучим стационарным компьютером, шкаф с посудой и прочей полезной ерундой вроде подарочной упаковки для чая, а также мягкий диван и пара стульев.

— Прелестно… — Котя огляделся, снял рюкзак, извлек из кармана Дракона и уселся на стул.

Шпунтик немедленно забрался на рюкзак и погрузился в кошачью нирвану.

Чижиков положил Дракона перед собой на стол и некоторое время сосредоточивался: сейчас понадобятся все силы, а после встречи с Высоковым их осталось не так много.

Дед.

Дед Вилен.

Уж коли он не только припрятал Дракона в бюстике Председателя Мао, но еще и разыграл собственную смерть, а сам в строжайшей тайне подался в Китай, то кто, как не он, должен быть в курсе происходящего! Или по крайней мере знать, как происходящее объяснить и — главное! — куда двигаться дальше. Потому что, несмотря на всю искренность монолога раненого Борна, Котя по-прежнему продолжал верить в дружбу, людскую привязанность, любовь и вовсе не желал признавать, что все вокруг только и делают, что врут в корыстных интересах и безжалостно используют друг друга. Котя верил в то, что дед Вилен сможет дать ответы хотя бы на некоторые вопросы. Ведь это его родной дед.

Остались сущие пустяки.

Найти одного человека в огромном Китае. Среди полутора миллиардов китайцев.

Судя по тому, что Чижиков видел в последний раз, когда «пробивал» деда, обитал тот в Пекине — по крайней мере, так решил Котя, исходя из своих скудных представлений о Китае. Теперь Котя не был в этом уверен: на месте деда Вилена Чижиков как можно скорее и незаметнее перебрался бы в самую отдаленную глушь, затерялся бы, растворился в необъятных просторах китайской глубинки. Чтобы никто не нашел. А в том, что дед Вилен имеет все основания скрываться, Котя теперь был убежден. Стремительные события жизни научили.

Чижиков вдохнул полной грудью и выдохнул. Решительно взял Дракона, воскресил в памяти образ Чижикова-старшего — не памятного по петербургской жизни крепкого старика, а того нового деда, что сидел на лавочке рядом с пожилой китайской женщиной. И, зажмурившись, сжал Дракона в ноющем от удара по Высокову кулаке.

И дед явился. он снова был на лавочке — на сей раз один, без птички в клетке, без спутницы и без привычной кружки с чаем. Правда, на столе стоял небольшой термос и лежала газета. Дед сидел, неторопливо курил трубку с длинным прямым мундштуком и маленькой чашечкой — и глядел в бездонное небо. Позади деда виднелась кирпичная серая стена, и на той стене отчетливо, крупно были выведены мелом иероглифы — семь штук, причем в одном Котя с ходу опознал цифру «пять». Вынув мундштук изо рта, дед задумчиво заглянул в чашечку, постучал ею о лавку, выбивая пепел, достал из кармана кисет и стал набивать трубку наново. Было видно: дед Вилен сидит тут уже давно. основательно сидит. Ждет.

Котя вывалился из видения. отер пот.

«Так… Иероглифы. Вот то, чего мне не хватало. И если там есть цифра, значит, скорее всего, это адрес».

Наконец-то!

Осталась малость: адрес прочитать. Амулет-переводчик такой возможности носителю не давал. Устная речь — пожалуйста, а вот письменный, печатный текст оставался для Чижикова полной тарабарщиной, и в этом смысле он был сродни Громову, выбиравшему блюда в ресторанах по картинкам в меню.

Но не зря Котя, в долгий ящик не откладывая, помчался с Дюшей к Гу Пиню. Природный китаец Гу Пинь читать иероглифы умеет. К тому же он — человек, в события вокруг зеркала не вовлеченный, а с другой стороны, о предметах Гу Пинь знает, и, судя по всему, на этой почве за прошедшие пять минут они с Чижиковым умудрились заключить молчаливый союз, не сказав притом ни одного лишнего слова. Прямо «братство кольца» какое-то.

Гу Пинь поможет.

Осталось только записать иероглифы. Всего-то. ерунда. Знать бы еще, как их писать правильно… Но особого выбора у Коти не было. он нашел среди бумаг на столе чистый лист, положил перед собой, взял в правую руку ручку, в левую — Дракона и снова «пробил» деда.

Чижикову понадобилось пять попыток и почти все силы, чтобы более или менее похоже воспроизвести — криво нарисовать? — те иероглифы, что были написаны мелом на стене за дедом Виленом. Проведя последнюю черточку, он в изнеможении откинулся на спинку стула. Усталый, но довольный. Шпунтик, возлежавший на рюкзаке в позе сфинкса, будто понимая, что происходит важное, внимательно посмотрел на хозяина.

— У тебя под рукой… тьфу ты, под лапой нет случайно бутылки холодной минеральной воды? — с вялой улыбкой спросил Котя Шпунтика. — Во рту пересохло. Кот в ответ лишь моргнул.

Чижиков еще пару минут посидел, приходя в себя, потом встал и на нетвердых ногах спустился вниз. Умытый и намазанный мазью Дюша ворочал коробки. Гу Пинь, сдвинув очки на кончик носа, сверялся с листком бумаги. При появлении Коти оба обернулись.