Джеймс Клеменс - Дар сгоревшего бога

— Эти рыцари теней… — начала она.

— То не рыцари. Может, раньше когда-то ими были. А теперь… хаулы — так она их назвала. Черные хаулы. Проклятые существа.

Катрин хорошо помнила суровую старуху, помогавшую сиру Генри советами не один десяток лет. Та была жестким человеком, но судила всегда беспристрастно и мудро. Справляться с обязанностями смотрительницы так же хорошо Катрин и не мечтала. Хотя бы вполовину…

— Стало быть, и ее коснулась порча, — устало сказала она. — Мирра проклята, как эти рыцари.

Лорр снова вздохнул.

— Не совсем так. — Его янтарные глаза встретились с глазами Катрин. — Запаха извращенной Милости от нее я не учуял. Она пахла как прежде, когда еще сидела в этих покоях. Но хаулы… они ее слушались. Точно собаки. Преданные ей и душой и телом. Я подошел близко… слишком близко. Они посыпались из тьмы вокруг, как клочья теней. Единственным спасением был огонь. И свет.

Следопыт умолк, словно взору его предстал на миг некий невообразимый ужас. Потом сомкнул веки, и Катрин этому только обрадовалась. Цена спасения была перед ней — обожженная плоть.

— Я пробился через них… — сказал он тихо. — Схватил ее за горло, но они меня оттащили, не испугавшись даже огня. Оставалось только бежать…

Лекарь вновь подступил к нему с питьем.

Катрин поднялась на ноги. Лорр, услышав движение, открыл глаза.

— Никакой порчи на ней нет. Я уверен.

Катрин кивнула, отошла в сторону, пропуская к постели лекаря. Напившись, Лорр умиротворенно опустился на подушки, словно этим рассказом снял с души тяжкое бремя.

— Я побуду с ним, — сказала Делия.

Катрин кивнула снова, не в силах говорить. И двинулась к выходу. В ушах по-прежнему раздавались слова Лорра: «Никакой порчи на ней нет». Если нюх следопыта не подвел… что это значит? Смотрительница Мирра служит Кабалу по доброй воле? Она всегда была врагом? Морщинистое лицо и горностаевый плащ скрывали предательство на самом верху Ташижана?

Сердце словно стиснула чья-то холодная рука. Сколько раз она сидела вечерами с Миррой, поверяя ей свои тайны… А сир Генри?.. Он тоже был обманут?

Катрин стало дурно, пришлось припасть к стене, чтобы удержаться на ногах. Все ее предположения, всё, во что она верила, перевернулось вдруг с ног на голову. Будто она прошла сквозь темное зеркало. Но на какой оказалась стороне?

Исчезновения рыцарей, Перрила… Ее подозрения больше не имели смысла. Молодой рыцарь, найденный убитым в прошлом году… Она считала, что юноша стал жертвой ритуала Огненного Креста, и староста Филдс представлялся ей в самых черных красках. Он жаждал власти. Но теперь Катрин поняла, чья рука на самом деле нажимала в Ташижане на тайные пружины.

Аргент был ни при чем.

Смотрительница Мирра… должно быть, она нарочно устраивала так, чтобы подозрения падали на него, вливала по капле яд недоверия и вражды, раскалывая Ташижан изнутри, плетя в это время под крепостью свои темные заговоры.

К глазам Катрин подступили слезы. Сердце разрывалось от разочарования и горя.

Может быть, сир Генри узнал тайну Мирры? Поэтому его и убили? Раньше в его смерти Катрин винила все того же Аргента. Но теперь знала страшную правду.

Он погиб, потому что доверял.

И сейчас та же участь угрожала всему Ташижану… всей Мириллии.

— Мне нужен череп, — сказал Креван.

Дарт сидела на кровати у себя в каморке. Очаг не был растоплен, поэтому Роггер зажег маленький светильник, стоявший на столе. Девочка перевела взгляд с Кревана на Тилара. На обоих — плащи теней, хотя никто из них больше не рыцарь.

«Что еще за череп?» — подумала она.

Тилар посмотрел на пирата хмуро.

— По-моему, не время сейчас препираться из-за какогото проклятого талисмана.

— Это нечто большее… ты и представить не можешь насколько.

— О следах песни-манка мы знаем. Геррод их обнаружил.

Пират мельком глянул на Дарт. Ей вспомнилось: «Речь пойдет о твоем отце. Настоящем».

— Ничего вы не знаете, — проворчал Креван, снова обращая взгляд к Тилару.

— Так расскажи нам.

Пират сдвинул брови.

— Это череп бродячего бога, который выбрался из окраин в одно из царств Восьмой земли. Перешел границу и сгорел.

Кости тоже должны были сгореть, но кто-то сохранил череп. И подарил его богине Сэйш Мэла.

Тилар кивнул.

— Об этом я уже слышал. Роггер поведал, что выкрал череп во время паломничества. Но что было дальше, рассказать не успел — из-за урагана и нашего крушения.

Креван посмотрел на Роггера, и лицо его помрачнело.

— Давайте-ка теперь выслушаем обе ваши истории, — предложил Тилар.

Вор пожал плечами.

— Мне осталось досказать немногое. Цель моего прошлогоднего паломничества заключалась в том, чтобы обойти все царства богов в поисках следов Кабала. — Он задрал рукав, показал клейма. — Это плата за возможность слушать, о чем толкуют меж собой простолюдины разных земель. Когда поблизости никого, кроме нищего оборванца, народ охотнее развязывает языки.

— Дальше, — нетерпеливо сказал Тилар.

Дарт и той было понятно, что в путешествие вор отправился неспроста.

— На мне уж места чистого не оставалось, когда я добрался до царства Охотницы. О Кабале вплоть до этого самого времени — ни слушка, ни словечка. И только я там появился, как сразу понял: что-то в этом царстве неладно. Люди обозленные, слова поперек не скажи. В тавернах больше драк за один вечер, чем в иных землях за две недели. Тела убитых не убирают, бросают гнить прямо на улице. Ничего подобного я не ожидал. Слышал, что Сэйш Мэл хотя и не особо шикарное местечко, но все же приличное, где соблюдают правила благородного поведения. А увидел… скорей Обманную Лощину Бальжера, обитель порчи и низости.

— И что же там случилось? — спросила Дарт, памятуя, что Брант родом из Сэйш Мэла.

— Пошел я к Охотнице, в кастильон на верхушке дерева. Представился должным образом, выразил почтение, получил метку на бедре. И думал уже двигаться дальше, когда из разговоров слуг понял, что причиной бед может быть сама госпожа. Она словно забыла о своем народе. Замкнулась у себя, на люди почти не выходила. Поток гуморов сначала стал меньше, потом и вовсе прекратился. По слухам, она даже посадила в темницу одну из своих Дланей. Мне это показалось странным, и я начал спрашивать. Кому пару пинчей на эль, кому серебряный йок… и вот что я узнаю — Охотница частенько сидит целыми днями в своих покоях. И тихо разговаривает. Порой смеется. Иногда бранится.

— С кем? — поинтересовался Тилар.

— То-то и оно. Ни с кем. Сидит в одиночестве. И есть там будто бы у нее какое-то сокровище, талисман, хранимый под замком и заклятием. — Роггер пожал плечами.