Марфа Метель - Мастер (СИ)

— Вы же были в ссоре с бароном?

— Были, но по другому поводу, — помрачнел Маркус. — Я разозлился, что он уговорил тебя пойти в Дом Желаний… После того, как ты рассказала мне о… Рауле, я пошёл к Перрэ, собираясь его прикончить… только мысль о том, что ты не простишь мне его смерть, остановила меня.

— Так вот кто так отделал барона… — Манон чуть отстранилась, заглядывая в чуть сердитые глаза Маркуса. — Да вы ревнивец и убивец наставников.

Она взъерошила его волосы.

— А скажи мне, не ты ли убрал «двадцать второго», купчину?

— Я, — потупился Маркус, — ты же тогда обещала не убивать больше. А я знал, что тебе важно закончить ТО дело.

— А банда Курхера?

Маркус кивнул.

— А убийца жены и… — начала Манон.

— Манон, все, кого не наказал закон и не успела прикончить ты, прикончил я.

Манон смотрела на него.

— Маркус, знаешь, мне иногда кажется, что мы с тобой чудовища ни чём не лучше тех, кого убиваем. Мы такие же убийцы, Маркус.

— Мы — Палачи, Манон! Последняя справедливость, когда закон бессилен или куплен. Поэтому Филирр ещё жив, мы ждем неопровержимых доказательств, пока у нас лишь домыслы, предположения и косвенные улики. Мы наказываем виновных, вина которых неопровержима и доказана. Между прочим, герцог тоже жив только потому, что мы не просто убийцы. Мы волки, Манон, санитары общества. И знаешь, за что я благодарен Перрэ? За то, что он дал нам право выбора хотя бы в том, идти на службу к герцогу или остаться непредвзятыми наблюдателями, не занимая ничьей стороны.

Они замолчали, каждый думал о своём.

— Ночка, смотри, рассвет, — Маркус кивнул за спину Манон, она обернулась. Небо на востоке посветлело, и в нише между зубцами был виден горизонт с узкой розовой полосой. Ночь кончилась.

Леон прискакал поутру, со взмыленной лошади его сняли гвардейцы. Он привёз письмо от Илиана. Манон и Маркус ещё не ложились. Маркус видел, как заходили желваки на её скулах, она побледнела, ноздри гневно раздувались. Глаза её горели холодной яростью, когда она, наконец, дочитала и взглянула на Маркуса, молча передала ему письмо и ушла на тренировочную площадку.

Маркус пробежался по строчкам. Илиан сообщал, что Тигран решил провести охоту в баронском поместье своей жены. Приедет человек пятнадцать свиты с герцогом, Илианом, сестрой и зятем включительно. Плюс десять человек охраны. Сообщил так же, что Филирр подозрительно обрадовался этой поездке.

— Смертник, — усмехнулся Маркус, дочитав письмо. Отдав распоряжение отвести не держащегося на ногах от усталости Леона в гарнизон, пошёл искать Манон.

Метательные ножи ложились в деревянную мишень ровно и глубоко.

— Шалопут непонятливый, я тебе устрою сюрприз, смертник недоделанный. Дурак дуболомный. Я тебя привечу, в жизнь не забудешь моего гостеприимства, идиот непоротый. Захухря белобрысая…

Маркус стоял, прислонившись плечом к дереву, любовался меткостью разъярённой женщины и заслушивался ругательствами, радуясь, что не он причина этой бури. Он даже уважал Тиграна за упорство. Но не с той женщиной он его проявлял. С любой сработало бы, но не с этой. Он и раньше замечал за ней такое: разочаровавшись, она просто отрезала чувства и выдворяла человека из своей жизни.

Ножи закончились. Манон подошла к мишени и стала выдёргивать своё «успокоительное», замерла, обернулась через плечо и одарила Маркуса наиковарнейшей из своих ухмылочек. Вот совсем он не любил, когда она так улыбалась. Она стала быстро вытаскивать ножи из древесины и что-то начала напевать себе под нос. Маркус подошёл ближе и услышал:

Сада-маза, сада-маза… Сада-маза, сада-маза…Оторви мне чего-нибудь, укуси меня за…Вот Вам тиски, вот набор плетей.Сломать Вам пальчик? Какой конкретно?Нет-нет, мне не трудно, все для гостей…Ай-ссссс… Сломали все десять? Бедный.А дайте-ка я Вас лицом о стол…Потом попудрим — и незаметно…Что Вы стоите, как будто столб?Ах да, я прибил Вас к паркету. Бедный.Я полюбил Вас за Ваш азарт.Теперь Вам нечем смотреть в глаза мне!Сада-маза, сада-маза… Сада-маза, сада-маза…

Маркус хмыкнул и пожалел незваных гостей. Манон была зла. Демонически зла. Вытащив последний нож, она повернулась к Маркусу, сунула ему «успокоительное» и напевая «сада-маза, сада-маза», побежала к дому.

Маркус поспешил за ней. Любопытство — оно такое.

Вбежав в холл, Манон заорала:

— ЖЮЛИ-ИИИИИИИ!!!!!!!!!!!! ЖЮЛИ-ИИИИИИИИИ!!!

Рыжая появилась, словно караулила за дверью, запыхавшаяся.

— МАНОН?!! Что случилось?!!

— Мне нужны дети! Немедленно!

— Э-эм-м… Знаешь, милая, это вообще-то не ко мне. Обратись… да вон, хоть к Маркусу… Но и то немедленно… как-то проблематично, девять месяцев, роды…

— Жюли!! Мне нужны, наши дети, где они? У меня есть для них очень-очень интересная игра.

— Манон?

— К нам едут гости, очень-очень нежданные и незваные гости. Нужно организовать встречу на высшем уровне, чтоб отбить всякую охоту являться в этот дом.

— Манон?

— Тигран едет с родственниками и свитой.

Жюли уже знала историю разлада между Манон и Тиграном. Она подхватила юбки и убежала.

— Манон, я заинтригован, расскажешь, что ты задумала?

— Покажу, — и снова пакостная улыбочка, от которой хочется передёрнуть плечами. — Ещё вопрос, что такое «захухря»? — полюбопытствовал Маркус.

— Что-то вроде неряхи и растрёпы, выражение одной знакомой, — кстати, о знакомой. Марина? Марина! Тишина. Манон вдруг поняла, что уже несколько дней не слышала внутренний голос своей памяти. Воспоминания были, но голоса не было. Странно. Позже разберёмся.

— Ну, Тигран к неряхам и растрёпам точно не относится, — с сомнением покачал головой Маркус.

— Он им станет, когда я до него доберусь, — мстительно проговорила Манон, направляясь в гостевой этаж.

Жюли и табор галдящей ребятни догнали Манон и Маркуса, по-прежнему несущему её метательные ножи, когда Манон распахнула двери первой комнаты. Огляделась. Чисто. Просто и со вкусом.

Манон развернулась к детям, смерила придирчивым оценивающим взглядом. Они притихли. Знали — госпожа баронесса справедливая, но строгая, у неё не забалуешь.

— Мне сказали, что некоторые из вас похулиганить любят? — спросила она строго. Головы некоторых покаянно опустились, в том числе рыженькая девчачья. — Ваше наказание….

Головы совсем поникли.

— Будете заниматься с преподавателями. В такой прекрасный солнечный денёк.