Рюрикович (СИ) - Алексей Калинин

— Говори тише, а то царевич и тебя вызовет. Тогда на своей шкуре узнаешь — договорняки там были или на самом деле всё произошло…

Чуть поодаль встали Годунов с Бесстужевой и Карамзиной. Их слова я тоже слышал:

— А с царевичем всё хорошо? Он почему-то выглядит бледным.

— С ним всё будет нормально. А бледен от лютой злости. Ещё бы — ему не дали пообщаться с двумя самыми красивыми девушками нового набора!

— Ах, Борис, вы такой проказник. Ещё немного и я влюблюсь в ваше обаяние и вашу непосредственность.

Понятно, пока я занят, девчонки снова начали подстебывать моего товарища.

Мы встали с Батори друг напротив друга почти на тех же местах, где недавно стояли с Бельским и Романовым. Только в этот раз я встал на место двух недавних дуэлянтов. Как раз их взгляды я поймал со ступенек входа в Царское училище. Они с интересом смотрели на нас и, как мне кажется, всеми фибрами души мечтали о победе Батори.

Ну да, должен же кто-то наказать этого мерзавца Рюриковича, которому всё, как с гуся вода!

Я хотел было помахать им ручкой, но передумал. Нечего дурачиться перед серьезным боем. А что бой будет серьезным, я увидел в глазах напротив.

Всего лишь мгновение, крайний миг, но черные глаза вдруг неожиданно окрасились золотым, как будто по ним снова скользнули лучи стробоскопа. Вот только тут никаким стробоскопом и не пахло.

— Господа, вы готовы выяснить отношения? — спросил Курбский, приседая почти на той же самой точке.

— Готов! — Батори выхватил саблю и пару раз со свистом рассёк воздух.

— Готов! — откликнулся я, вытаскивая боевой нож.

По асфальту снова пробежали молнии, создавая над нами купол. Я чуть дернул головой, разминая шею. Заодно впитал немного сущности, подбадривая тело и дух.

— Ножом? Опять ведарские понты? — спросил Батори.

— Нет, просто мне так удобнее, — пожал я плечами.

— Господа, на счёт «три» сходитесь! — прокричал Курбский, завершая свой купол. — Раз! Два! Три!

В тот же миг Батори дернулся ко мне, занося саблю над головой.

Быстро… Очень быстро…

Но я всё же быстрее! Перехватил удар лезвием ножа и отбросил нападающего назад. Он отъехал по асфальту, как по скользкому льду, но не удивился этому, а снова бросился вперёд.

Взмах! Взмах! Взмах!

Лезвие трижды просвистело у меня перед лицом, заставляя уклониться в стороны. Четвёртый удар я снова поймал на гарду ножа.

— Трусливо отступаешь, ведарь? — прорычал Батори.

— Беру разбег, сын графа! — ответил я и пинком в грудь отбросил его назад.

На этот раз он уже не смог удержаться и уселся на задницу.

— Тварь! — выкрикнул он, вскакивая на ноги и бросаясь вперёд.

— Могли бы обойтись и без оскорблений, — хмыкнул я в ответ, отбивая удар за ударом.

— С тобой? Без оскорблений?

После нового блока я делаю подсечку, моментально перекручиваюсь вокруг своей оси, а дальше запускаю ногу прямо в живот падающего противника. Его отбрасывает почти что к самой линии силового купола.

— И это всё, что ты можешь? — сплёвывает Батори.

— Это я только разминаюсь, — качаю головой и внимательно слежу за движениями противника.

Что-то с ним не так. Но что?

И я не прихожу в восторг оттого, что так просто отбрасываю его прочь. На самом деле я вижу, что он сдерживает себя.

Снова взмах. Свист разрезаемого ветра. Уход с линии атаки. Хватаю его за кисть и протягиваю дальше. Он тут же разворачивается и снова слышится свист.

Отдергиваю ногу в последний миг. Из асфальта высекаются искры. Снова удар. Снова ухожу. Удар в центр груди блокирую и протягиваю с разворотом так, чтобы оказаться лицом к лицу с противником.

И тут я вижу, что он улыбается!

Что же, улыбайся дальше. Я дергаю головой и наношу лбом хороший удар в переносицу. Бью уже без жалости.

Слышу женский вскрик со стороны зрителей. Кто-то слабонервный не смог сдержать эмоций.

Противника снова относит на пару метров. Он зажимает ладонью разбитый нос, потом смотрит на окровавленную ладонь и стряхивает капли на асфальт.

— Не хочешь отступить? — даю я самый последний шанс.

— Вот ещё! Всё самое интересное только начинается, — хмыкает Батори и вытирает нос рукавом белой рубашки, тут же окрасившейся в алый цвет.

Он начинает крутить саблю вокруг себя, добавляет магии живицы и вот уже передо мной не человек, а подобие ветряной мельницы. И эта мельница приобретает вид золотого кокона от бьющей по воздуху сабли.

Мне остается только внимательно следить за моментом, когда сын графа ринется в бой. Всё кругом замирает. Слышится лишь биение сердца и свист рассекаемого воздуха.

Я чуть прикрываю глаза и сосредотачиваюсь на противнике. Слышу его дыхание. Чувствую биение его сердца. Движение рук и ног.

Скрип песка под подошвой…

Пора!

Взмах сабли, блок, а после я с размаха бью локтем по оказавшейся рядом физиономии.

НННААА!!!

Рука словно впивается в мраморную статую! Противник даже не моргает!

Я тут же отскакиваю. Вот это да! Даже шелохнулся!

Неужели началось? И сейчас он покажет свою настоящую силу?

Батори улыбается противной окровавленной улыбкой, а потом взмахивает саблей так, что она оказывается у его бедра. Неторопливо проводит лезвием по шву брюк, потом по рубашке.

— Избавьте меня от стриптиза, сын графа Батори! — громко говорю я.

— Я избавлю тебя от жизни! — доносится рык из груди молодого человека.

Он падает на четвереньки, а в следующий миг я вижу, что его глаза вспыхивают золотым. Но самое интересное начинается потом…

Глава 29

«Ведарь никогда не убегает! Редко случаются ситуации, когда ведарь победоносно отступает, а враг в панике бежит следом!»

Кодекс ведаря

Как только глаза блеснули золотым, я понял, что ничего хорошего ожидать не стоит. Ещё и аура усилилась настолько, что мне стало душно в куполе.

Кончики пальцев Батори заострились, почернели, превратились в острые когти. Сами пальцы, а следом и вся кожа, покрылись рыжим жестким волосом, напоминающим медную проволоку. Тело укрупнилось, раздались плечи, расширилась грудь. Лицо вытянулось вперёд, становясь похожим на кошачью морду.

Оборотень? Да какой-то необычный. Длинная грива едва ли уступала львиной, а хлещущий по бокам хвост словно жил сам по себе и по длине мог дать фору любому хвосту в этом мире.

— Рррр-рраааа! — разразился грозным воем застывший передо мной хищник.

С его тела обрывками сползли остатки ткани. Он лапой отшвырнул их подальше. От резкого движения когтей белая рубашка разлетелась в клочья, словно была собрана из пепла. Мелкие обрывки закрутились в воздухе.

У меня в голове сложилась