Четвертый месяц осени - Алексей Чернояров

сочетание цветов будет странно на нас смотреться?

– Мне кажется, точнее я уверен, что меня это не волнует.

– Хорошо, будешь его примерять, Гарольд?

– Думаю, нет, – я передал девушке, которая сопровождала Катарину в комнату для переодеваний бумажку с размерами, – подшейте его в соответствии с этими мерками.

– Да…хорошо, – девушка выглядела так, будто бы я попросил, что-то непотребное.

– Думаю, мы можем отправляться в номер, – сказал я принцессе.

– Да, но у меня есть еще одна просьба Гарольд.

– Да, что такое? – видимо, чем больше ты делаешь, тем больше с тебя в итоге требуют.

– Мне несколько надоела еда, которую подают в гостиницах, поэтому я хочу сходить в какой-нибудь из ресторанов. Говорят, в этом городе есть парочка хороших.

– Да, «La Tren» одно из лучших заведений во всех королевствах. Гордо отрапортовала работница магазина.

– Пойдем туда, Гарольд? – Катарина сделала такое лицо, как будто бы она одна из тех детей из трущоб, которые вечно что-то просят.

– Хорошо, – едва ли был смысл спорить, к тому же вкусно поесть, я бы и сам бы не отказался.

– Ура! – Катарина сжала руки в кулаки и подняла их к верху.

Что ж, по крайней мере, хоть кто-то был рад всему, что здесь происходит. Расплатившись за наши покупки и получив информацию о том, что я смогу забрать костюм через пару часов или завтра, мы отправились в ресторан. Я естественно не знал, где, именно, он расположен, но Катарина явно разузнала все о нем еще, когда примеряла платье и без проблем вывела нас к нему.

Метрдотель, встретивший нас на входе, явно был не очень рад нас видеть, очевидно наша одежда заставила его подумать о том, что мы не такие уж и богатые, а скорее всего, весьма бедные.

Нас отвели в самый непримечательный угол ресторана и усадили там. Кое как пристроив огромный кулек с платьем на свободный стул, за нашим небольшим круглым столом с золотистой скатертью, я принялся изучать меню.

Как и во всех подобных заведениях здесь старались выдумать какое-то свое уникальное название для блюда, так что я не очень хорошо понимал, какое именно блюдо означает то или другое словосочетание, но был практически уверен, что каждое из этих блюд я уже пробовал, просто наш дворецкий обычно использовал для них более традиционные названия.

На протяжении всего ужина принцесса рассказывала о своем детстве, увлечениях, книгах, которые она читала и прочей ерунде. Я старался пропускать мимо ушей все, что она говорила, так как мне это было абсолютно неинтересно. Поэтому на протяжении всей беседы я одобрительно кивал и иногда давал односложные ответы. Даже про последнюю книгу я сказал, что это было что-то о техниках фехтования, хотя на самом деле я читал рассуждения одного из наших ученых о людях, их быте и решениях. Я не смог понять всего, но, в любом случае, она оказалась весьма полезной.

Закончив трапезу и расплатившись, мы еще раз зашли в магазин, где я забрал свой подшитый костюм, и мы, наконец, отправились назад в гостиницу. В какой-то момент я вспомнил о Лоренцо и задумался о том, не попал ли он в очередную передрягу, но похоже из-за того, что он уже был нам не так полезен, я практически забыл о его существовании. В конце концов мы ведь добрались до нужного места, а все остальное не так важно.

Вернувшись в номер, я пожелал принцессе спокойной ночи, после чего отправился спать на софу.

***

Вернувшись из магазинов домой, Оливия установила мольберт и начала рисовать. Девушка еще никогда не видела ничего подобного, и она хотела запечатлеть этот образ, пока она его не забыла или пока он не стал размытым.

Девушка рисовала практически всю ночь. В основном в своей работе она использовала красную краску, которой к концу практически не осталось. Тем не менее образ, который она увидела, был закончен.

Вид существа, смотревшего на нее с мольберта, бросал ее в дрожь. Если бы кто-то попросил ее изобразить самый ужасный лик бога скорби, даже он не вызывал бы столько ужаса, сколько вызывало это существо.

Накрыв картину тканью, Оливия отправилась спать.

***

Наверное, я никогда не привыкну спать на софе. Как я не старался уснуть, мне это так и не удалось.

– Доброе утро, Гарольд, я чудесно выспалась сегодня, – Катарина, буквально, сияла от счастья, что делало мое утро еще более ужасным. – А как тебе спалось?

– Если честно, то плохо.

– Тебя что-то беспокоит? – всю ночь мне снился кошмар, который я не мог вспомнить, видимо, именно он не давал мне уснуть, но мне не хотелось рассказывать принцессе об этом.

– Нет, наверное, я просто устал, – марафон у меня выдался действительно трудный, хотя стоит признать, что и Катарине пришлось не сладко, ведь весь мой путь назад она проделывает вместе со мной.

– Здесь недалеко есть булочная, где пекут хлеб и подают кофе, давай сходим туда и тебе сразу станет лучше, – от хождений мне лучше точно не станет.

– Ладно, мне нужно пару минут, чтобы собраться.

Все эти прогулки начинали меня уже порядком выматывать. Принцесса снова оживленно рассказывала мне какие-то истории, а я снова кивал. Удивительно сколько этот человек может говорить. Она рассказала кучу всего, чуть ли не о каждом из жителей замка и явно не собиралась на этом останавливаться.

Когда я принялся за вторую чашку кофе, Катарина задала мне вопрос, на который тяжело было ответить кивком:

– Скажи, Гарольд, а ты влюблялся когда-нибудь?

– Мне не совсем понятен этот вопрос.

– Была ли девушка, которая тебе нравилась? – интересно можно ли считать, что если я не собираюсь убить человека, что в общем то он мне нравится, раз я считаю его достойным жить.

– Нет.

– Неужели никогда? – казалось мой ответ был самым большим удивлением за всю жизнь принцессы.

– Никогда.

– Сложно в такое поверить.

– Каждый из нас смотрит на этот мир по-разному. В моем мире есть только я и быть может мой непутевый брат. Все остальные меня не интересуют.

– Почему же ты тогда помогаешь мне? – вот и я всегда задаю себе этот вопрос.

– Возможно, это помогает мне чувствовать себя человеком или чувствовать себя живым. А, возможно, это потому, что я решил постараться искупить те смерти, что я принес. Если мне удастся сохранить вашу жизнь, я смогу хоть немного искупить то, что совершил.

– Но ты ведь солдат, вы убиваете людей, чтобы защитить других, разве не так?

– Сказать по правде, я не знаю зачем, именно, мы убивали того или иного человека.