Фрыц Айзенштайн - Чудаки и дороги

Тут каждый подходил к котлу и выпивал пол-кружки Ичилового пойла, совсем как в том кинофильме из National Geographic, где негритянский шаман поит безобидным горьким отваром подозреваемых в краже кур у соседей и внушает им чувство вины. Самый мнительный, у которого рыло в пуху, начинает блевать и палит всех. Чистая психология и никакого мошенства.

Так и произошло. Один из молодых побледнел и начал корчиться в мучениях. Глазки закатил и совсем уже собрался помирать, но мы ему не дали. Так просто помирать, после того, как отправил на тот свет двоих своих товарищей - это неправильно. Этого никто не поймёт.

Я отдал этого дурачка в руки Дохсуна и Ичила. Сейчас они вынут из него душу. Уж товарищ старший сержант как зол, просто страшно смотреть. Я вообще-то не вполне был уверен в нём, ну, очередной степняк-раздолбай, каких в каждом отряде девять из десяти, а ведь надо же, как прикипел душой к пацанам. Боюсь, удавит он предателя раньше времени.

Сам я двинул в местный шаолинь, тоже правды искать. За каким таким меня били тяжёлым по затылку и вязали, как барана. Там уже был Сам, со свитой. Сердит, разве молнии из глаз не вылетают. Я доложился по всем фактам, начиная с момента порванной верёвки и далее, вплоть до выстрела, которым убили Эрчима. Не забыл и про предателя.

Тыгын задумался и потребовал поехать с ним, к его беседкам. Чтобы без посторонних ушей. Шаманьё всё равно связано, посчитано и упаковано, чтоб никто не сбежал и потом, с чувством, с толком, с расстановкой, рассказало, как великий шаман Эрчим замышлял против Улахан Бабай Тойона, чья власть, в общем-то, священна.

На мой скромный взгляд, Тыгын был в некоторой растерянности. Что делать с таким количеством шаманов и их учеников, которые вышли из повиновения, или же он понял, что повиновение шаманов было всего лишь показным, а они сами по себе жили какой-то скрытой от Тыгына жизнью. Я встрял со своими реминистценциями о единовластии и единоначалии, объяснил про пережитки родоплеменных отношений, когда шаман был в племени по статусу наравне с вождём, а иной раз и выше его. И это, действительно, пережитки, потому что жизнь дикого человека во многом зависела от капризов природы. А сейчас, что происходит сейчас, во времена просвещённого правления Улахан Бабай Тойона… меня чуть не занесло про "когда космические корабли бороздят просторы…", но свернул на накатанную дорожку, "когда тайны аббаасы почти разгаданы и силы природы вот-вот поступят на службу человечеству"

- К чёрту человечество, - проворчал Тыгын, - но ты продолжай.

- Так вот, шаманство явление многогранное, и недооценивать его влияние на широкие народные массы нельзя. При этом нельзя забывать и то, что Отечество в опасности и всякие сепаратистские настроения могут быть фатальными.

Так, ненавязчиво я толкал Тыгына к абсолютизму, на мой взгляд, обществу более прогрессивному, нежели простые родоплеменные и цеховые отношения. Иначе говоря, шаманов - к ногтю. Тем более такой замечательный повод.

- Я подумаю над твоими словами. А что ты там говорил про тайны абаасы?

- Ну там не совсем понятно, чьи это тайны, но вот кое-какие вещички, которые я прихватил с собой из развалин.

Я вытащил из рюкзака фонарь, бинокль и две радиостанции.

- И что это такое? - брезгливо поинтересовался Тыгын.

М-дя, с таким отношением к новому, цивилизацию здесь не построить. Мысль как-то невольно свернула к табакеркам и другим способам сменить правящую династию. Но я себя одёрнул, попытаемся воспитать из этого ортодокса прогрессивную личность и соблазнить всякими нужностями.

- Фонарь. Им хорошо пользоваться ночью, а также в тёмных помещениях, пещерах, катакомбах и бомбоубежищах.

- Ночью спать надо, а по пещерам пусть ползают земляные черви, - Тойон, похоже сегодня не в настроении.

- А вот штука, чтобы смотреть вдаль.

Тыгын бинокль даже в руки не взял.

- Я и так прекрасно вижу, безо всяких изделий абаасы!

А, вот в чём дело. Мир окрашен в два цвета.

- Это вообще-то изделие айыы. А изделии абаасы у меня лежат в другом месте.

- Точно? - Тыгын прям как правоверный мусульманин, десять раз переспрашивает, нет ли в фарше свинины.

- Абсолютно точно так же, как солнце встаёт на востоке и ласковыми лучами освещает весь мир. Разве злобные абаасы могли создать такой полезный для человека предмет, как радиостанция?

В общем, Тыгын милостиво соизволил разрешить мне продемонстрировать ему действие рации. Я показал ему, какие кнопки нажимать, а сам поскакал вдаль. Отъехал километра за три и проговорил

- Раз, два три, проверка связи.

- Проверка работает, - прохрипел мне в ответ Тыгын.

Я вернулся.

- И скажи, зачем такая станция нужна?

Я начал расписывать разными красками варианты применения раций, потом плюнул. Ну что я его, как девочку упрашиваю.

- Ну ладно, не нужны тебе эти вещи, так не нужны, - и начал всё упаковывать в рюкзак.

- Нет, подожди. Куда спешишь? Почему ты такой нетерпеливый, всё у тебя вечно бегом, никогда не посидишь, не подумаешь как следует. Галопом, галопом! Дай сюда рации!

- На! Вот запасные батарейки, если вдруг эти разрядятся.

Мне хотелось верить., что эти-то батарейки будут вечными. Но надо было бы и закругляться. Я намеревался назавтра свинтить из этих благословенных краёв, поэтому обратился к Тыгыну:

- Улахан Тойон, я завтра поеду к Ыныыр Хая. Пора мне.

- Ты Сайнаре дарил бусы? - сурово спросил меня старик.

- Дарил, - пожал плечами я, - а что?

- Ты с Сайнарой делал кирим?

Я струхнул. Спалили, гады, ща меня повесят!

- Нет, уважаемый Улахан Тойон, не делал. Это она со мной делала кирим, - решил выкрутиться я.

- Хитёр, - ответил Тыгын, - ладно. Женишок, который сейчас едет к Сайнаре, скажем прямо, мне не сильно-то и по нраву. Дерьмовенький, скажем прямо, женишок. Но я тут не волен, Старухи сказали, значит надо Сайнару замуж выдавать за него. И Род у них уважаемый, старинный Род. Ссориться с ними сейчас мне совсем не с руки.

Тыгын отхлебнул бузы.

- Но в степи, - хитро прищурился он, - есть старинный обычай. Конечно, тебя потом будут искать. Очень тщательно искать, мы, конечно же, приложим все силы, чтобы найти похитителя моей любимой внучки. Но, учти, если я через три месяца не получу от вас известия, что Сайнара непраздна, то тогда точно начну тебя искать.

В конце фразы должно было стоять: "чтобы оторвать тебе яйца"

- Я тебе дам с собой тамгу, ярлык и двадцать бойцов. Всё, иди, - закончил Тыгын.

Вот сейчас, меня, в общем-то женили. Прям, как в лучших традициях степняков, не спрашивая моего желания. Но зато не надо калым платить. И вообще, как всё это понимать? Как уважение и признание в сотрудничестве? Или ещё что-то? А двадцать бойцов - это проследить, чтобы я не сбежал? Но всё равно хорошо. Ещё оказалось, что Тойон даром время не терял, послал отряды по всем закоулкам, выискивать склады, базы и схроны. Если что найдут странное, то немедля меня известят. Ну что ж. Замечательно. Я раскланялся с начальником и подался собирать манатки.