Тамара Воронина - Приносящая надежду

— Потому ты никогда и не возьмешь к себе какого-нибудь сироту, — грустно сказал Гарвин. Печать смерти. На нем печать смерти, потому что он умирал вместе с Файном, вместе с дочерью, сыном и внучкой. Удивительно, что он вообще рассудок в целости и сохранности сберег.

Лена не задумывалась о последствиях своей очередной выходки. Собственно, что особенного она сделала? Пришла попрощаться с другом. Навсегда попрощаться. А заодно и с теми, кто вознамерился его убить, и тоже навсегда. В итоге друга не убили, но король получил головную боль в виде влиятельной организации. А союзник у короля специфический — эльфы, и даже Лене было ясно, что при умелой интриге восстановить против короля энную часть населения — раз плюнуть. А маги — интриганы те еще, им разве что Верховный охранитель в этой области конкурент, да и сам Родаг, несмотря на свою порывистость и стремительность, тоже не простачок. Получается головная боль не только для Родага, но, в общем, и для Лиасса, мага, которому нет равных в Сайбии. Да, наверное, и нигде нет. Включая братьев Умо.

Может, ты все-таки соизволишь мне ответить, Гарвин?

Зачем?

Он улыбнулся, не открывая глаз. Лена слышала его отчетливо и ясно, как дракона. Шут принимал участие в их диалогах, но его слова-мысли воспринимались как нечто ровное и лишенное интонаций, а Гарвин говорил-думал так же выразительно, как и посредством языка.

Тебе легко?

С тобой? Конечно.

А с другими мог?

Так — только с Файном. Для этого нужен определенный Дар. Тебе, впрочем, ничего не нужно.

потому что она сама дар. дар всем нам.

О, а я думал, ты можешь только с ней.

через нее могу. с драконом. и с тобой.

А ты меня узнал? Как?

гарвин. не знаю как. знаю, что ты. знаю, что дракон.

Устаешь от этого?

нет. совсем нет. но получается плохо.

Гарвин, а нас могут подслушать и другие?

Он же подслушал. Это очень редкий Дар, Аиллена… ты имеешь в виду нашего недруга?

Я имею в виду, не умеешь ли ты защищаться от прослушивания.

Нет. Не было нужды. Некому было подслушивать. Но могу и придумать.

придумай. он странный. этот умо. странный. у меня от него непонятные ощущения. другая магия.

У меня тоже… другая.

нет. не так. ты меня о стену не швырял.

Заходи, попробуем.

И шут зашел. Гарвин основательно впечатал его в стену, подержал там на весу, а Лена едва от смеха удержалась, глядя на их лица: экспериментаторы были сосредоточены, как ученые при проведении важного опыта, старались не пропустить ничего. Гарвин отпустил шута, тот приземлился по-кошачьи на четвереньки, выпрямился и покачал головой:

— Нет. Не так. Не могу объяснить. Слов нет. Кстати, и Крон не так, как ты, хотя вы вроде как оба…

— Ты различаешь разную магию?

Шут пожал плечами и сел на пол у ног Лены.

— Различаю, выходит. Наверное, этот амулет, — он потряс сине-серым камешком на короткой цепочке, — не только предупреждает о применении магии, но и как-то ее определяет.

Гарвин, не отпуская Лену, дотянулся свободной рукой до шеи шута, что-то сделал, и амулет со стуком упал рядом. Шут ошалело на него посмотрел.

— Гномские цепочки невозможно разорвать, — ухмыльнулся Гарвин, — но можно разъединить. Умеючи. Кликни там кого, Владыку или Милита. Проверим еще раз. Не бойся. Я ее и соединить смогу.

Шут встал, не отрывая глаз от своего неснимаемого амулета, выглянул за дверь и позвал Владыку. Несколько дрожащим голосом. Тот появился мгновенно, так же мгновенно оценил ситуацию и прямо-таки вцепился в шута. Взглядом. А потом еще и руки возложил на макушку. И переглянулся с Гарвином. А у шута тоже глаза тоже бывают серебряными.

— Когда у вас глаза металлом отливают, это означает применение магии?

— Не означает, — уточнил Гарвин. — Сопровождается. Дошло до тебя?

Лена кивнула. Шут не обратил внимания на их слова. Конечно, он же не видел своих серебрящихся глаз. Совсем иная магия. Шут важен сам по себе.

Нет. Только с тобой.

Но Владыка сказал, что…

Владыка не пророк. Шут важен только рядом с тобой. Правда, и ты тоже — только рядом с ним. Так что мы будем собирать дрова для костра, ловить рыбу и насылать понос на врагов.

У тебя было… насчет нас?

Было. Не спрашивай, все равно не скажу. Пока. И не бойся. Ни шут, ни Владыка нас не слышат.

Ты уже придумал, как это можно сделать?

Это легко на самом деле. А я некромант.

То есть более свободен в применении магии…

Не думал, что ты и это поймешь.

А я сообразительная. Как и положено дуре.

Гарвин засмеялся, сел и крепко поцеловал ее в щеку. Лиасс не обратил внимания: он манипулировал шутом, двигал его по комнате и, кажется, щекотал, потому что шут ежился и смущенно хихикал. Потом то же самое проделал и Гарвин.

— По-разному, — категорически заявил шут. — Не спрашивайте, в чем разница, но по-разному.

— Удивительно, — мягко улыбнулся Лиасс. — Ты это чувствуешь… И должно быть по-разному.

В дверь постучал Кайл. Он первым освоил человеческие правила стучаться, прежде чем войти.

— Обед, Гарвин! — возвестил он. — А пирог большой, хватит на всех.

Он поставил здоровенный поднос на стол, заметил валявшийся на полу амулет и поднял. И выронил. Все, включая шута, немедленно заинтересовались.

— Ой, — сказал Кайл. — Странно. Это же вроде твой, Рош?

— Мой. А что странного?

— Он гасит магию.

— Приехали, — совсем по-российски сказал Гарвин. — Ну-ка… — Он поднял амулет и поморщился. — Действительно. А я ведь к нему прикасался и раньше. Когда он на тебе висел. Кто дал тебе этот амулет?

— Гильдия, — медленно произнес шут. Гарвин протянул руку и похлопал его по плечу.

— Не переживай. Они тебя не обманули — он действительно реагирует на магию. Ма… Кайл, выйди.

Сказано было грубо, но Кайл дисциплинированно повернулся и ушел, никак не показав обиды. Лена не успела даже укоризненно покачать головой, как Гарвин продолжил, и она раздумала его упрекать: хорошими манерами Гарвин не страдал ни в каком виде и перевоспитанию не поддавался.

— Тебе сказали истинную правду, только не всю. Для начала они тебя выжгли, а потом повесили на тебя амулет, который реагировал на чужую магию и гасил твою.

Шут посмотрел на Лиасса. Тот сочувственно кивнул: знаю, мол.