Александр Змушко - Между Мирами

Я был полностью с ней солидарен.

-- Впрочем, нужно заметить, что здесь стильно, -- справедливости ради заметил я. -- Смотри, вот у этого мишки нет глаза, а у того - была операция на животе. Видишь, он заштопан грубыми нитками? Ему ещё не сняли швы. Это привносит дополнительные депрессивные штрихи в общую картину.

-- Пожалуй, я бы обошлась и без них, -- призналась баварка.

Однако, я уже вошёл в раж.

-- Голубые мухоморы придают нотки эклектичности в атмосферу всеобщего уныния. Я бы сказал, в этом есть нечто сюрреальное. А вон те сломанные куклы у стены - служат символом отчаяния. Впрочем, не хватает какого-то завершающего постулата. Чего-то такого, подытоживающего, глобального. Решающего аккорда безумия и кошмара.

Станция подумала-подумала, и со мной согласилась.

Медленно и торжественно, под звуки таинственных труб, на стене появилась надпись:

"Вы все умрёте!"

-- Как это мило, -- пробормотала Джульетта.

Надпись была зелёной. От неё изумрудными линиями тянулись вниз тонкие потёки. Словно слёзы русалки. Мы прошли ещё метров двести. Появилась новая надпись. Она была сделана большими готическими линиями, и была густо-красной. В цвет клубничного варенья.

Она гласила.

"Нет, ну точно умрёте! Не верите, да!?"

Самаэлла остановилась возле стены и поколупала надпись пальцем.

-- Так это же джем, -- удивлённо сказала она. -- Вишнёвый.

Надпись потекла и исчезла. Вместо неё появилась ещё одна. На этот раз чёрная:

"Тьфу, неинтересно с вами".

Юбиби лизнула её.

-- Шоколад!!!

Стена обиделась.

"Идите уже отсюда! Тоже мне, умники нашлись"

И мы пошли.

***

Мы шли по коридору вдоль многих дверей. Двери были натыканы, как бабушки на паперти. Иногда мы наугад открывали их.

Первая была стальной, вся покрыта облупившейся краской и на ней была криво прибита табличка: "Спуск в подземный мир. Опасно для жизни. Не входить". Мы подёргали за ручку - было закрыто. За второй сидела девушка, в короне из золотой фольги, с двумя мышами на ладони. Её ноги торчали из тыквы, а вид был изумлённый.

Следующая комната напоминала склеп. Вдоль стен стояли саркофаги, а в центре - массивное кресло из резного дерева. На нём восседал молодой человек с тонкими, аристократическими чертами. В руке он держал цепочки, которые тянулись к кожаным ошейничкам - а те, в свою очередь, охватывали шейки трёх девчушек. Девицы колленнопреклонно стояли у трона. И были обнажены.

-- Эммм... -- неожиданно побледнела Самаэлла. -- Кажется, мы ошиблись дверью.

Юноша поднял голову.

-- А, моя милая Сэмми. Не желаешь ли присоединиться?

Ведьмочка присела в книксене, который смотрелся нелепо без пышных юбок.

-- Увы, мой наижеланнейший Господин. Я должна помочь моим друзьям в одном важном деле.

Юноша прищурился.

-- Отказываешь Князю Ада, вертихвостка?

У девушки подкосились колени, и она упала на пол.

-- Я искуплю, Господин, позже, -- с трудом пролепетала она.

-- Так и быть, -- ухмыльнулся демон. -- Я дарую тебе прощение. Но за тобой должок, Сэмми. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

-- Безусловно, Господин, -- выдавила она из себя.

Он сделал небрежный жест рукой.

-- Можешь идти.

И хищно ухмыльнулся.

-- А я тут позабавлюсь.

-- А кто они такие? -- неожиданно поинтересовалась Джульетта.

Её прохладный тон внёс диссонанс в общее раболепие обстановки.

Ведьма воззрилась на неё с вселенским ужасом: она явно не считала разговор с Хозяином здравой идеей. Хотя бы сколько-нибудь здравой. И я склонен был с ней согласиться.

Юноша посмотрел на неё и провёл по губам змеиным языком.

-- Они те, кто хотел вызвать Повелителя Разврата - и не озаботился соблюдением формальностей.

Он взял одну из девушек за подбородок. Она горько улыбнулась, по щекам текли слёзы. Лицо демонического создания раскрылось в улыбке. От ушей и до ушей. В буквальном смысле этого слова.

-- И я покажу им, что такое настоящее наслаждение.

Голос демона был звучным, словно глас тысячи труб. А зловещие нотки в голосе не сулили ничего хорошего.

-- Я переполню их удовольствием - так, что они будут молить о прощении.

Его раздвоенный язык скользнул в ротик девушке.

-- Я переполню их болью, ибо что есть боль, как не наивысшая форма наслаждения?

Он сардонически улыбнулся и оттолкнул несчастную. Девушка свернулась у его ног, скуля, как побитая собака.

-- Я научу их получать от боли удовольствие. И когда они переполнятся экстатическим страданием, я их отпущу.

-- Ты покалечишь их? -- ровно спросила Джульетта.

Демон приподнял бровь.

-- Покалечу? О нет. Есть иные способы причинять боль. Я заполню их экстазом настолько сильным, что он превратится в свою противоположность. Я превращу их в сосуды удовольствия, в тончайшие арфы, на которых сыграю свою мелодию. И тебе стоит поспешить, юная дева, пока я не решил, что и ты достойна моего внимания.

Самаэлла дрожащими руками закрыла дверь.

Ведьмочка безвольно сползла на пол.

-- Это был Асмодей.... Повелитель разврата. И я Ему задолжала! О боже! Мамочка, роди меня обратно! Вы хоть понимаете, что такое разврат в Его понимании?

-- Ну, в общем-то, нет, -- хмыкнула Джульетта.

-- Мой маленький должок в прошлый раз, обернулся месяцем в клетке с отвратительными чудовищами! Которых я должна была удовлетворять! Ой, и зачем я пошла в ведьмыыыы.....

-- На кой чёрт ты ему перечила? -- тихонько спросил я у Джулии, пока Сэмми предавалась самобичеванию.

Джулия недовольно пожала плечами.

-- Никто не позволит ему калечить невинных девушек. Он не у себя в Пандемониуме. А на Станции. Здесь свои законы.

Я невольно оглянулся. Коридор выглядел так, словно был сработан из грубого камня. С потолка капало. Солёным и красным.

-- Хм, я не совсем уверен... В том что мы дейтвительно на Станции.

-- И это не важно, -- твёрдо сказала моя напарница. -- Я невосприимчива к магическим эманациям. Просто пошла и надрала бы ему задницу.

Это верно, чувствительность Джулии к магическому влиянию почти нулевая. Не совсем бесполезное качество на Станции, когда кругом кишит куча разных созданий. Однако всё-таки, Асмодей, Дьявол вожделения, один из Князей Ада... Никто не проверял, как далеко нечувствительность к магии может зайти.

Ох, и безумная же моя бывшая возлюбленная. Не за это ли я её и любил?

Тем временем Сэмми почти успокоилась. Дверь, через которую мы вошли, утонула в стене. Куда идти, было непонятно.

-- Эх, подсказал бы нам что ли, кто нибудь, направление, -- вздохнула Джульетта. -- Мы совсем заблудились, дьявол меня раздери!