Евгения Бойко - Vояж в Бездну

Вороша веткой затухающие угли, я наблюдала, как вспыхивают красноватые искры – будто рой испуганных светлячков, покинувших качнувшуюся ветку цветка. Уже больше часа Мастер философствовал о любви, чем поверг наших соседей по костру в настоящее уныние и они, покончив с ужином, состоящим из пригорелой каши, сухарей и вяленого мяса, сразу отправились спать.

– Детка, настоящая любовь как сорняк. Она не боится ни засухи, ни проливных дождей. Можно срубить стебель, но оставшийся корень даст ростки даже на выжженной почве.

– Это, смотря как выжечь, – я попыталась обратить все в шутку, но захотелось скорее плакать, чем смеяться. Но мысль все же продолжила, – если уничтожить корень, возрождаться будет нечему.

– Мы же сейчас не о сорняках говорим…

– Мастер, можно каленым железом выжигать чувства, а можно уничтожить того, кто эти чувства вызывает.

– Тогда это страшно, – покачал головой мужчина. – Мертвых любить больнее, чем живых…это безнадежно. И опасно.

Я поняла, что еще пару слов о любви – и я попросту разревусь. Или начну хамить, скрывая истинные чувства. Потому я несколько раз показательно зевнула и, пожелав Мастеру спокойной ночи (очень актуальное в этом мире пожелание) пошла к "своей" полянке. Сегодня был один из тех моментов, когда хочется побыть наедине с собой, потому я разместилась отдельно от каравана. Благодаря Бруксе научившей меня ставить защиту, я не боялась нечисти и была почти уверенна в том, что доживу до утра целой и невредимой.

Помывшись и постирав вещи в ручейке, я переоделась и начала устраиваться на ночлег. Рассыпав по кругу смесь трав, я хотела потушить факел, когда чей-то голос насмешливо произнес:

– Какая познавательная беседа. Вы бы еще методы борьбы с растениями-паразитами обсудили, – от раздавшегося за спиной голоса по коже пробежали мурашки, а волоски на затылке зашевелились. Страх непрошенным гостем липкими щупальцами прокрался в душу.

– Алекс…

Я что – сплю? Ведь если это не сон…

– Ты не попала. Всего на пару миллиметров… – его дыхание обожгло мне шею, а спину обдало холодом.

– Прочь! – я отпрыгнула в сторону и, схватив факел, подожгла рассыпанный кругом порошок. Пламя вспыхнув, заключив меня в спасительный островок. При свете огня вампир выглядел ужасающе: черты лица заострились, глаза стали красными и лихорадочно блестели.

– Смена рациона, – с усмешкой ответил Алекс на мой невысказанный вопрос. – А знаешь, почему вампиры пьют кровь людей, а не животных? – он шагнул в круг, легким движением руки заставив пламя угаснуть, а меня испуганно охнуть и отшатнутся назад в попытке бежать. Но огонь тут же вспыхнул вновь, едва не лизнув волосы. – Потому что они и сами становятся животными одержимыми лишь жаждой крови и новых жертв.

Нет! Только не это… Как ему удалось пройти через защиту?

– Не подходи, – я коченеющими пальцами сжала распятие и вытянула его перед собой, на что вампир лишь покачал головой и взялся за него поверх моей руки, а потом коснулся цепочки. – Как?! – потрясенно выдохнула я.

Вампир тонко улыбнулся одному ему известным мыслям.

– Я больше не боюсь серебра. Не забывай, этот мир – мой мир – и здесь я силен как нигде. Неужели забыла? – он отбросил крест в сторону и глаза на мгновение ставшие, такими как прежде, приобрели безумное выражение. – Нравлюсь я тебе таким, а Мари? – Алекс провел пальцем по моей щеке, заставив нервно вздрогнуть и задержать дыхание. – Нравлюсь? – его губы почти коснулись моих, и я ощутила желание почувствовать поцелуй и пережила странную радость оттого, что он был жив.

– И что ничего нельзя исправить? – пересохшими губами тихо, почти неслышно спросила я. Но он услышал и ответил после минутной паузы показавшейся мне вечностью:

– Можно. Если ты позволишь мне выпить глоток твоей крови.

– Значит, ты за этим пришел? Для того чтобы выпить меня?

Я почти ожидала слов "А для чего еще?" но они все не звучали.

– Я… я не знаю, – наконец растерянно ответил он, но тут же до боли вцепился мне в плечи и заставил посмотреть себе в глаза. – Не досуха. Один глоток. Надеюсь, ты улавливаешь разницу.

Я закрыла глаза и мысленно усмехнулась. Будто у меня есть выбор! Вампир пребывающей в своих владениях едва ли станет ждать моего разрешения, если ему и крест уже нипочем.

– Пей, – я откинула волосы с шеи и отвернулась, ожидая, что он тут же вцепиться в горло. Он, конечно же, лжет… пусть ему необходимо разрешение (для чего кстати?) только вряд ли он остановиться после одно глотка.

Но Алекс не торопился. Одна рука мягко легла на затылок, а вторая обвилась вокруг талии, прижимая меня к его сильному телу. Легкий поцелуй, от которого подкосились ноги и вспышка боли угасшей так же быстро, как и появилась. Сердце не успело сделать и одного биения, как вампир прекратил свой смертельно опасный поцелуй.

– Надеюсь, я не стану после этого вампиром.

– Не станешь, – со стоном выдохнул Алекс, закатывая к небу меняющие цвет глаза.

"Неужели от крови вампиры ловят кайф?" – совершенно не к месту подумал я.

– Отнюдь. Ощущения примерно такие, как если бы в вены влили расплавленное серебро. – Тяжело дыша, сказал вампир, и я на некоторое время потеряла дар речи.

– Ты читаешь мои мысли!

– Через несколько минут это пройдет, – он не спешил отстраняться или оправдываться. – А вот почувствовать где ты находишься, я теперь смогу всегда.

– Чертов обманщик! – я попыталась оттолкнуть Алекса, но тот прижал меня к себе еще крепче и зарылся пальцами в волосы. Сердце невольно забилось чаще.

– Я не могу жить без тебя Мари… – прошептал он, и я могла бы поклясться, что Алекс сейчас улыбается. – Я люблю тебя. Я не хочу даже пытаться жить без тебя – это невозможно. И мне не нужно слышать твой ответ – я и так его знаю. Теперь уже точно. Что бы ты там ни говорила.

– Знаешь?..

Алекс улыбнулся, вызвав новую волну мурашек и сжав мою руку, положил ее себе на грудь.

– Часто ли у вампиров бьется сердце?

Сердце действительно билось – то самое сердце, что я хотела пронзить кинжалом. Раскаяние нахлынуло с новой силой. Подло бить в спину. Низко вымещать злобу на том кто тебя любит и безропотно принимает удары. Едва ли он не мог уклониться. С присущей вампирам легкостью он мог бы вонзить клинок в мое сердце, прежде чем я сообразила, что произошло. Да он не идеален, допускает ошибки и говорит глупости…

– Алекс! – я прижалась к нему всем телом и зарыдала так, как никогда в жизни. Умом я понимала, что нелогично любить своего убийцу и мучителя, но душа отказывалась верить голосу разума.

– Не плачь… – он губами осушал мои слезы, едва касаясь кожи, а потом легко, будто весила я не больше перышка, поднял меня в воздух. Сцепляя ноги за его спиной, я крепко обвила шею вампира и, наконец, почувствовала долгожданный поцелуй, лишающий последних крупиц сомнения.