Инна Сударева - Двойная честь

– Замолчи сейчас же! – зашипела Аврора, подскакивая с подоконника. – Умолкни, или мы опять рассоримся! – тут ее вновь, будто молния ударила. – Да ты специально так говоришь. Чтоб со мной рассориться! Рассориться и оставить меня.

– Так будет лучше, – тускло отозвался Корт.

Она закусила губу, подбежала, обняла его крепко-крепко, полагая, что этим удержит, заставит думать то, что нужно ей.

– Все будет хорошо. Я все продумала. Хорошо продумала. Тебе просто надо постараться забыть о прошлом и принять новое настоящее и новое будущее. Неужели одной моей любви тебе мало? Приедет отец, я столько всего ему наговорю, что он ничего не сможет сказать против.

Шип не ответил. Просто смотрел в ее глаза и улыбался. Авроре это не понравилось: так улыбается взрослый, слушая лепет годовалого дитяти.

– Корт, – дернула его девушка. – Ответь же.

– Ваша милость не устали? – спросил он вдруг. – За окном ночь, а вы одна, в комнате у малознакомого парня. Что-то о вас подумают, леди Аврора?

Она вздохнула:

– Ну да, ты прав. Нам всем надо отдыхать. И тебе, конечно. Я совсем забыла, что ты еще не вполне здоров. Но завтра, – она ткнула Корта пальцем в лоб, – завтра я все тебе скажу. Все-все. И ты не отвертишься! – затем потянулась к его губам, получила поцелуй и прошептала. – Я тебя люблю, не забывай.

– Не забуду, – ответил молодой человек. – Спокойной ночи…

Аврора недовольно поджала губы, выходя из комнаты. Она-то надеялась услышать ответное «люблю"…

* * *

Следующее утро в форте Гедеон началось с происшествия.

– Ваша милость, мой пациент, ваш рыцарь, сэр Корт, исчез, – сообщил Авроре мастер Эдевас.

У наследницы престола на пару минут случился столбняк. Ложка, которой она в этот момент доставала вишни из компота, упала из ее рук на белую скатерть и оставила там некрасивое темно-красное пятно. Леди Флокур, сидевшая за столом напротив Авроры, еле-еле сдержала огорченное «ох!» и раздраженно спросила у Эдеваса, думая про себя, что лекарь выбрал очень неподходящее время для нехороших новостей:

– Как это исчез? Может, вышел куда? Он ведь уже встает.

– Нет-нет, ваша милость. Я бы не стал беспокоить вас, не обыскав весь форт, не расспросив всех, кого встретил, – объяснял Эдевас. – Сэра Корта нет. И нет его мечей. И одежды. Все исчезло вместе с ним.

– Очень интересно, – потянул комендант, до этого в таком же остолбенелом состоянии и молча слушавший лекаря. – Странный он рыцарь: оставил свою госпожу. Ворота ночью поднимали?

– Если бы их нужно было поднять, тебя бы разбудили, – заметила его супруга.

– А ведь верно! – просиял комендант. – Как же он уехал, если ворота не поднимали? А лошади? Все ли лошади на месте?

– Ну, как он мог взять лошадь, если ворота не поднимали? – дивясь тупости мужа, продолжала леди Флокур. – Наши лошади через стены не летают.

– Да! – выпалил комендант, не особо смущаясь. – Как же он исчез?

Аврора сглотнула рыдание, которое подкатило к горлу, и принялась изображать те же непонимание и удивление, которые сейчас завладели лицами сэра Флокура, его супруги, мастера Эдеваса и двух слуг, разносивших блюда за столом. Она догадалась, как Корт дернул из крепости, но и только.

Девушка не заметила, что у нее поджались губы и нахмурились брови. Поняла она это лишь тогда, когда комендант обратился к ней с такими словами:

– Ваша милость, не волнуйтесь. Я прямо сейчас отправлю целый отряд солдат на поиски.

Аврора нахмурилась еще больше:

– Никого никуда не надо отправлять! – резко заявила она. – Сэр Корт. Он, – девушка лихорадочно соображала, что ж такое придумать. – Он мое задание выполняет. Очень важное.

– Ваша милость! – изумился лекарь. – Вы послали больного на задание?!

– Он больной стоит десятка здоровых болванов! – еще резче ответила Аврора, поднялась из-за стола, грохнув креслом, и вышла из столовой залы: ей не хотелось продолжать ни завтрак, ни разговоры.

Девушка, подобрав длинные юбки, бегом направилась к выходу и во дворе поймала за руку Майю, которая весьма увлеченно беседовала о каких-то морковных пирогах с одной из кухарок.

– Ты мне нужна! – рявкнула она рыжей и потащила за собой, за конюшни.

– Ну что? Что? С ума сошла? – Майя пыталась выдернуть запястье из пальцев наследницы, но та держала на удивление крепко. – Что надо?

Аврора убедилась, что теперь они одни, и никто их не слышит, и начала допрос:

– Корт сбежал. Ты знаешь?

– Знаю.

– Куда? Знаешь?

– Только догадываюсь.

– А почему он сбежал?

– Захотел и сбежал, – пожала Майя плечами. – Мы, Шипы, свободолюбивые.

Такое объяснение лишь взбесило Аврору. Рыжая, видя ее состояние, улыбнулась и ободряюще похлопала наследницу по плечу:

– Думаю: ты сама прекрасно знаешь, почему он сбежал, белая мышь. А еще думаю: Корт поступил правильно. Он редко ошибается. Вот только с тобой ошибался. Ну, это от помрачения ума. Ты ведь и впрямь ему сердце разбередила, – вздохнула Майя. – Сейчас он правильно поступил. Позвал Или и ускакал подальше от вашего форта.

– Ты видела Или?

– Видела. Видела, как он с Кортом на спине через стену перемахивал. Вот ведь, усатая скотина, здоровый, как конь, а шуму от него – как от мыши…

– А сама почему осталась?

– Корт захотел – и сбежал, а я хочу – и остаюсь, – ответила Майя. – Ну? Еще есть вопросы?

– Где мне Корта найти? – с мольбой в голосе произнесла Аврора.

Рыжая отрицательно покачала головой:

– Не проси. Этого я и матери родной не сказала бы.

Аврора хотела и дальше ее умолять, горы золотые наобещать, но ее перебил громкий крик дозорного с караульной вышки:

– Эгей! Всадники! Большой отряд! С запада! С императорским штандартом!

– Уверена: это папа твой скачет, поспешает, – насмешливо улыбнулась Майя. – Ну, может, Корту и не интересно на императора взглянуть, а я посмотрю. Говорят: он ничего, – расхохоталась, довольная своей шуткой, и шустро побежала к лестнице, ведущей на стены крепости – смотреть на прибывающих.

– Папа, – недовольно повторила Аврора, делая из пальцев кулаки. – Папа, как всегда, не вовремя появляется…

* * *

Крепко сжимая дочь в объятиях, лорд Исидор не играл никакой роли. Он просто был отцом, который сам себя не помнил от счастья, найдя потерявшегося ребенка.

– Крошка моя, – шептал он тихо-тихо в ее теплое ухо. – Живая, здоровая.

Аврора же была в своеобразном шоке. Во-первых, потому, что от грозного батюшки она не ожидала такого явного проявления чувств; во-вторых, потому, что ей самой вдруг хотелось плакать и обнимать его (что она себе и позволила); а в-третьих, девушка вспомнила слова Корта о том, как же обрадуется Исидор, разыскав ее, и теперь видела: убийца оказался прав.