Ксения ЧАИКОВА - Теневые игры

Каленара, еще вчера по-осеннему сонная и, насколько это вообще возможно для столицы, тихая, неузнаваемо преобразилась за какие-то сутки, предшествующие главному рыцарскому развлечению года. К нему приурочили одну из двух больших ярмарок, и в стольный град валом повалили путешественники, работорговцы, жители пригородов, крестьяне и ремесленники, калики перехожие, гости Райдассы, коробейники, прихлебатели и челядь рыцарей, девушки на выданье, купцы, кузнецы, наемники, менялы, художники, менестрели, бродячие актеры и циркачи, вожаки дрессированных демонов, торговцы редкостями, поэты, цветочницы, лошадиные барышники, странствующие маги, оруженосцы, девицы легкого поведения, представители всех населяющих грешную землю Сенаторны рас и прочий праздношатающийся люд, без которого ни одно большое общественное мероприятие просто немыслимо. На улицах толпились слуги и оруженосцы приезжих, задирая смущающихся горожанок, бойких крестьянок, прибывших в столицу с мужьями или отцами, и хорошеньких молодых рабынь, серыми мышками шмыгающих со всевозможными поручениями. Стены домов были задрапированы пестрой тканью, на ставнях болтались ленты и венки из поздних цветов, на печных трубах развевались разноцветные куски материи и бумажные фестоны; порой из окон свешивалось знамя или вымпел, ясно указывающий, что здесь изволил остановиться милорд рыцарь. Бряцание оружия, рычание зверей, смех, песни, волнообразный рокот толпы и истошные вопли труб и ат'танов почти полностью заглушали плывущий в серебряно-прозрачном небе густой звон с колоколен храмов и пригородных монастырей - жрецы молились богам, чтобы дни турнира не стали кровопролитными и траурными.

На площади Трех Фонтанов была устроена своеобразная выставка гербовых щитов съехавшихся на турнир рыцарей. Гербы и знамена располагались в строгом порядке, согласно очередности выхода на ристалище, которая пока еще не была известна никому, кроме устроителей да молоденьких герольдов, шустро размещающих вымпелы и щиты в специальных подставках. Я по дороге специально попросила кучера сделать крюк и проехать мимо этой выставки. Рыцарь или не рыцарь Торин, а щит с гербом у него нашелся, да роскошный, отделанный серебром и дорогим островным перламутром, ясно указывающий, что его владелец - непростой человек. Стоило кучеру приостановиться, руганью и взмахами бича распугивая так и лезущих под копыта лошадей зевак, как к открытому по случаю хорошей погоды окошку подскочил один из суетящихся на площади герольдов:

- О прекрасная леди, затмевающая своей красотой все цветы Райдассы, не желаете ли вы узнать что-либо о рыцарях и их окружении?

Совсем еще мальчишка, лет четырнадцати-пятнадцати на вид, он был так горд возложенной на него миссией, так взбудоражен царящей вокруг суматохой и суетой, так рад, что успел к карете первым, опередив еще троих, столь же юных и взволнованных, что я решила не разочаровывать едва не пританцовывающего от возбуждения парнишку и с милой улыбкой поинтересовалась:

- А чей это герб?

- Извольте указать пальчиком, миледи,- с легким полупоклоном попросил герольд, притопывая подкованными металлом каблучками форменных сапог, сшитых из нескольких видов кожи. А мне почему-то вспомнился встреченный на улице Чар торговец газетами, босой, лохматый и замерзший, подпрыгивающий не от восторга, а от холода, старающийся не разронять свой товар и оглушительно орущий, чтобы поскорее его распродать. Вот ведь жизнь какая - один приплясывает на мостовой от гордости, а другой - по необходимости. Потому что родился не во дворце или резиденции аристократа, а в какой-то лачуге.

Всю симпатию к юному герольду как ветром сдуло. Но кучер все никак не мог справиться с нервно приплясывающей упряжкой, и мне волей-неволей пришлось продолжать затеянный разговор:

- Во-о-он тот, видите, с мечом и веткой сирени на его лезвии…

- А! - Парень оглянулся и, хмелея от собственной смелости, наклонился к самому окошку. Вид у него был такой, словно он собирается поведать мне самый потрясающий в мире секрет.- Вы знаете, миледи, это же герб графа Лорранского! Сей достойный милорд велением самого короля вынужден принять участие в турнире, хотя сам он принадлежит к старинной знатной фамилии и является благороднорожденным!

- Да? А что же он такого сотворил, что его на ристалище послали? - без особого интереса спросила я, пытаясь высмотреть в обступившей карету толпе хоть какой-то просвет. Зря я, наверное, затеяла любоваться на щит своего подопечного, надо было приказать кучеру сразу за город править. А то, того и гляди, опоздаю.

Юнец покраснел:

- Простите, но это не для прекрасных ушей такой благородной леди… Достаточно сказать, что этот граф дрался на дуэли с князем Варракским, щит которого представлен немного ниже и левее. Вон, видите, вставший на задние лапы вернеток с лилией в клыках? Два достойных аристократа дрались на дуэли, представляете?! На дуэли!

Последнее слово аж приседающий герольд почти прошипел, как самую великую непристойность всех времен и народов. Видимо, после озвучивания сего ужасающего известия я должна была взвизгнуть и упасть в обморок от охватившего душу страха и трепета. Однако мне было не до кривляний кем-то подученного мальчишки.

- Погоняй! - крикнула я кучеру, заметив, что толпа слегка раздалась, и нашаривая в кошеле деньги. Не хватало прослыть нервной, невыдержанной скупердяйкой.- Мы уже опаздываем!

Возничий, вняв моему воплю, щелкнул бичом и послал лошадей с места в карьер.

Парень едва успел отскочить в сторону. Однако брошенную ему монету поймал с завидной ловкостью и проворством.

Я все-таки успела. Ристалище располагалось в трех верстах к югу от Каленары. С одной стороны к нему почти вплотную подступала от года к году разрастающаяся столица, с другой - страстно обнимал густой хвойный лес. Если бы не флаги, транспаранты, ленты, торговые палатки, шутовские балаганы, цветы и прочий праздничный антураж, смотрелось бы оно, пожалуй, мрачно и даже страшновато.

Сразу в ложу я не пошла - сначала побежала проверить, как там мой подопечный. Разумеется, в специальные комнаты, где милорды рыцари облачались в свои доспехи, меня никто бы не пустил. Зная это, я даже пытаться попасть к Торину самостоятельно не стала, просто поймала пробегавшего мимо слугу и, вдохновив его мелкой монеткой, попросила разыскать милорда Лорранского и передать ему, что его подруга приехала и ждет.

Торин выскочил ко мне, уже обряженный в доспехи, со шлемом в руках и тоской во взоре. Рядом с ним суетливо подпрыгивал спешно произведенный из лакеев в оруженосцы парень, единственный из челяди Лорранских, кто умел держать в руках копье и знал, в какой последовательности кренить на господине латы. Столь стремительный и головокружительный карьерный взлет привел бывшего прислужника в состояние лихорадочной ажитации, не позволяющее ему просто стоять на месте или спокойно выполнять свои новые обязанности. Впрочем, с ними он справился на отлично - я без сантиментов прошлась ладонями по боевому облачению моего подопечного, проверяя, все ли прикреплено и прилажено, как нужно, и удовлетворенно кивнула, поняв, что новоявленный оруженосец вполне достоин лучшей доли, чем снимать нагар со свечей и подавать милордам гpaфьям серебряные тарелки с супом.