Скотт Чинчин - Долина теней

И каким-то образом лысый человек понимал, что он разбил свой лагерь в самом центре разразившегося недавно сверхъестественного шторма. Эффект от него достиг почти до самого Арабеля, затем прекратился. Жители города были рады, что их дома остались в неприкосновенности, однако было достаточно простого взгляда с наблюдательной башни, чтобы убедиться как близко был город к полному уничтожению.

Богиня Таймора испытала невыносимые муки от дневной атаки, когда все небо на севере было заполнено странными огнями. Затем богиня впала в глубокий шок, из которого она так и не вышла, когда лысый человек и его Отряд Рассвета покинули город, отправившись в погоню за Келемвором и его сообщниками. Последователи Тайморы несли постоянное дежурство, но богиня лишь сидела на своем троне, не отвечая на их зов, и смотрела на что-то, что было недоступно взору простого человека.

Откинув все кошмары и воспоминания, лысый человек попытался вернуться ко сну. Утром он и его люди покинут это место нетронутой красоты, прекрасную колоннаду, которая некогда возможно была местом поклонения богам. Прохладная, искрящаяся вода из прекрасного водоема освежила его людей, но не смыла воспоминаний о разрухе, которую они видели вокруг.

Хотя он не был последователем ни одного из богов, лысый человек вознес молитву Шар, Богине Забывчивости. Внезапно словно в ответ на его молитву в ночи раздался крик. Лысый человек вспрыгнул на ноги.

— Там! — крикнул один из его людей, указывая на светловолосого воина, который был поднят от земли за шею. Кожа нападавшего казалась белой словно мел, и лунный свет отбрасывал на безголовое создание таинственный свет.

— Статуи! — крикнул другой человек. — Они ожили!

Лысый человек услышал легкий хруст камня позади себя и обернулся, оказавшись лицом к лицу со статуей двух возлюбленных, все еще скрепленных между собой — каменная плоть мужской руки соприкасалась со спиной женщины. Внезапно каменная статуя бросилась вперед со скоростью, к которой лысый человек оказался совершенно не готов.

Затем в ночи раздавались лишь крики.

Горы Перевала Гноллей остались далеко за спинами Келемвора и его спутников, но они старались не оглядываться на них. Если они делали это, то они видели как горы мерцали на фоне голубого неба, словно прекрасные вершины были чем-то большим, чем простая иллюзия.

Решение о том, чтобы следовать по дороге на север до Тилвертона, вместо того, чтобы пересекать дикую местность, было единогласным. Даже Келемвор не стал возражать против изменения в плане, несмотря на то, что хотел как можно скорее добраться до Шедоудейла и наконец покончить с этим делом. До того как погибли вьючные лошади и их еда и припасы превратились в пыль, он может быть и поспорил, но теперь было очевидно, что им придется совершить остановку и купить новых припасов, прежде чем они пересекут Ущелье Теней и двинутся к Шедоудейлу.

Келемвор и Адон делили лошадь, как и Сайрик с Миднайт большую часть путешествия. После недостатка припасов, это казалось самой большой неприятностью для героев, и вскоре среди всадников начали вспыхивать небольшие ссоры и размолвки, не добавлявшие никому настроения.

К концу дня герои почти пересекли серые равнины Стоунленда, когда неожиданно, в четверти мили впереди, они заметили отряд путешественников. В какой-то миг ровная и безопасная местность вокруг могла показаться хорошей альтернативой нудной, петляющей дороге. Но по мере приближения стали заметны тщательно скрытые провалы и выступы.

Путешественники похоже съехали с дороги, пытаясь выиграть время, но вместо этого натолкнулись на неровный предательский ландшафт. Их повозки опрокинулись, а лошади припали под весом телег. Их тела лежали на плоской, серой земле рядом с повозками, и ветер доносил до слуха путешественников завывания женщин. Адон первым начал изводить Келемвора, когда тот отвернулся от этой картины.

— Мы ничем не можем помочь им. Власти Тилвертона могут выслать кого-нибудь на подмогу, — сказал Келемвор.

— Мы не можем бросить их просто так, — сказала Миднайт, шокированная словами Келемвора.

Келемвор покачал головой.

— Я могу.

— Я должна была бы удивиться, — сказала Миднайт. — Но почему-то меня это не удивляет. Для тебя все имеет свою цену, Кел?

Келемвор бросил на чародейку злой взгляд.

— Мы не можем повернуться к ним спинами, — неистово выкрикнул Адон. — Некоторые из них могут быть ранены и им может понадобиться помощь жреца.

— Чем ты сможешь помочь им? — резко сказал Сайрик. — Ты даже не можешь лечить.

Адон потупил взгляд.

— Я понимаю это.

Миднайт обернулась к Келемвору.

— Что скажешь, Кел?

Взгляд Келемвора был холодным.

— Здесь не о чем говорить. Если тебе доставит удовольствие подобная глупость, то делай это без меня! — Он посмотрел на Миднайт. — Если ты конечно, не прикажешь мне отправиться с вами.

Миднайт отвела взгляд от воина и обернулась к Сайрику, сидевшему на ее лошади. Вор кивнул и они поскакали в сторону павших путешественников.

Стоны Адона так давили на уши Келемвору, что в конце концов Келемвор спрыгнул с лошади и махнул на жреца рукой.

— Иди, если должен, — сказал Келемвор. — Я подожду здесь.

Адон посмотрел на разозленного воина, и в его глазах читалась смесь жалости и смущения.

— Отправляйся, я сказал! — крикнул Келемвор и шлепнул лошадь, отправляя ее галопом в погоню за Миднайт и Сайриком.

Лошадь Миднайт очень быстро покрыла расстояние, но всхлипывающая женщина казалось словно не замечала приближения всадников. Когда Сайрик и Миднайт подъехали к ней поближе, то заметили, что кровь на ее небесно-голубой юбке была отталкивающего бурого цвета. Обнаженные ноги женщины выглядели сильно загорелыми, и даже ее руки, скользящие по телу лежавшего мужчины, казались жесткими и грубыми. Ее волосы были белого цвета и достаточно густыми, чтобы скрыть лицо. Она прижимала мужчину к своей груди, нежно покачивая его.

— Вы ранены? — спросила Миднайт, спрыгнув со своего жеребца и приближаясь к женщине. Чародейка поняла, что женщина перед ней былпа гораздо моложе, чем ей показалось на первый взгляд. Точнее, она едва выглядела достаточно взрослой, чтобы носить обручальное кольцо, красовавшееся у нее на руке.

Мужчина был облачен в облегающие кожаные штаны, а подошвы его сапогов были почти полностью изношены. На его тело была одета небесно-голубая кружевная рубаха, покрытая красно-коричневыми пятнами. Рядом с трупом чародейка не заметила никакого оружия.

В тот момент, когда Адон присоединился к остальным, Сайрик понял, что на руке мужчины нет обручального кольца.