Дэйв Дункан - Обретение мудрости

Уолли что-то проворчал. Были ли эти двое до этого невидимы? Невидимок на этой оживленной портовой дороге затоптали бы насмерть за несколько минут. Значит, они были невидимы на борту «Сапфира», а затем последовали за ним на берег?

— Местные жители не слишком были склонны разговаривать с чужаком о колдунах, — сердито сказал Хонакура. — Естественно. Однако мне все-таки удалось узнать, что они здесь уже давно — больше десяти лет.

— Десять лет? — Уолли подобного не ожидал. — Сколько же еще городов они захватили?

— Не знаю.

Послышался тихий голос:

— Милорд?

— Да, новичок?

— Позвольте мне сказать, милорд; это было одиннадцать лет назад, в День Воинов, 27344.

— В самом деле? — сказал Уолли. — Откуда ты знаешь?

Парнишка слегка покраснел.

— Одна девушка сказала, милорд. Она продавала грушевый сидр в кружках. У нее была родительская метка воина.

Уолли почувствовал, как улыбка сползает с его лица. Он бросил взгляд на Ннанджи, который предостерегающе нахмурился.

— И как, вкусный сидр?

Катанджи скорчил гримасу.

— Отвратительный, милорд. Меня заинтересовала родительская метка; сидр я не люблю.

На этот раз Уолли рассмеялся, несмотря на нараставшее на палубе напряжение.

— Что же она еще тебе рассказала, после того как ты поблагодарил ее за превосходный сидр?

Набравшись уверенности в себе, Катанджи сказал:

— Ее отца убили колдуны, милорд, так что я не думаю, что она может меня выдать, хотя она заметила мою метку. Здесь они не используют огненных демонов. Местный гарнизон устроил ежегодный банкет, и туда явились колдуны, которые вызвали воинов на поединок.

— А воины все были на две трети пьяны — или на четыре трети. И что произошло?

— Они все выбежали в парадные двери, размахивая мечами и… И крича, милорд. Она сказала, что колдуны убили их, поразив ударами грома.

— Ударами грома? — Это было что-то новое.

— Вспышками молний, — с серьезным видом сказал Катанджи, — и ударами грома. Как только один из них выходил наружу, его тут же убивали. Это было не так, как в Ове. Их не растерзали на куски и не загрызли, милорд. Как она сказала, на телах не осталось почти никаких следов. Несколько ожогов, но почти без крови.

«От другого — ум возьмешь…»

— Продолжай! — сказал Уолли.

— Потом колдуны приказали всем выйти, проверяя, не остался ли в живых кто-то из воинов среди гостей. Они нашли двоих, пытавшихся выбраться через заднее окно, и тоже их убили. Затем колдуны сожгли дом, для верности. Погибло восемнадцать человек, весь гарнизон. И она еще рассказала, что с тех пор в город приходило еще около дюжины воинов, в разное время, и их всех тоже убили, милорд.

— Молодец! — сказал Уолли. — Ннанджи, я думаю, тебе стоит иначе отнестись к вопросу о сходе на берег без разрешения.

Ннанджи кивнул, гордо ухмыляясь.

Катанджи облегченно вздохнул.

— Колдуны изгнали всех красильщиков.

— Что они сделали?

— Все красильщики покинули город. Девушка не знала, почему, но из-за этого поднялись цены на ткань и на одежду. — Он бросил взгляд на команду. — И на кожу… Я думал, морякам это может быть интересно.

— Неважно! — прорычал Ннанджи. — Что еще?

— Почти все… О, милорд! Следующий город вверх по течению — Км Сан, и там нет колдунов. Но следующий за ним — Вэл, и там они есть. Колдуны, я имею в виду. Она ничего не знала о других городах, даже об Ове.

Народ не слишком много путешествовал, за исключением торговцев, моряков и менестрелей. В Мире не было ни газет, ни телестанций.

— Ты очень хорошо поработал, новичок! Это очень важная информация. И тебе удалось все это выяснить за очень короткое время.

Катанджи покраснел, явно довольный собой, наслаждаясь словами похвалы.

— У меня не было времени поговорить с кем-то еще, милорд.

— Ннанджи, научи своего подопечного сутрам семьсот семьдесят второй, семьсот восемьдесят третьей и семьсот девяностой.

Ннанджи кивнул — эти сутры касались военной разведки и шпионажа.

— И восемьсот четвертой, милорд брат! — Он слегка улыбнулся — про кошек.

— Однако, — сказал Уолли, — твоя метка заживет как следует через несколько дней, новичок. Не думаю, что нам придется плыть обратно в Аус, но если придется, не пытайся повторить тот же трюк снова, ясно?

— Конечно, милорд, — ответил Катанджи, однако не слишком охотно, и Ннанджи подозрительно посмотрел на него. Затем его внимание оказалось отвлечено. Из двери на баке вышла изящная Тана, встреченная широкими улыбками. Не этого ли ждали моряки? При ней не было меча. В пределах видимости не было никакого оружия, если не считать кинжала капитана.

— Итак? — заметил Хонакура. — Ты думаешь, теперь ты низко пал, и обрел знание от другого? Как насчет того, чтобы поднять войско, или замкнуть круг?

Уолли яростно уставился на него.

— Это ты мне скажи!

— Это твоя загадка, милорд.

— Да, но ты ведь кое-что понял, не так ли?

— Думаю, да. — Старик хитро посмотрел на него. — Ты сам сказал это, милорд, но это кажется столь очевидным, что вряд ли мне…

— Кажется, у нас проблемы! — сказал Ннанджи.

Тана держала две рапиры и две фехтовальных маски, направляясь на корму к воинам.

— Адепт Ннанджи! — Она остановилась рядом с главной мачтой, стройная и восхитительная, одетая все в те же два коротеньких куска желтой ткани, заманчиво улыбаясь. — Ты обещал мне урок фехтования!

Ннанджи громко сглотнул.

— Как я могу я сражаться с такой красавицей? — прошептал он.

Уолли беспокоило другое.

— Это какая-то ловушка. Ради всех богов, проверь ее рапиру, прежде чем начнешь. — Высказывая подобные опасения, он руководствовался вовсе не сутрами или воинскими инстинктами Шонсу — у Шонсу никогда не возникало мыслей о подобного рода вероломстве. Шонсу никогда не видел «Гамлета», акт пятый.

Ннанджи недоверчиво взглянул на него.

— Так или иначе, здесь нет места, чтобы вытащить оружие, не то что фехтовать! — Он посмотрел в сторону более просторной площадки на кормовой палубе. Места все равно было мало.

Уолли покачал головой.

— Видишь, какие короткие эти рапиры? А если на нас нападут пираты, бой будет именно здесь, так что имеет смысл потренироваться.

Самое широкое свободное пространство на «Сапфире» находилось перед грот-мачтой, где стояла Тана, но оно было миниатюрным по меркам сухопутного воина, зажатое между шлюпками и передним люком. Команда собралась вокруг, с нескрываемым весельем ожидая продолжения.