Кэролайн Черри - Эльфийский Камень Сна

«Нет, — послышался отчетливый голос, — я бы не стала».

Келли замер, и черный конь тряхнул своей головой. Мев в ужасе оглянулась, и сердце замерло у нее в груди, ибо на границе чащи стоял незнакомец в сером плаще, и свет и тени так играли вокруг него, что его трудно было рассмотреть. Казалось, рука его лежала на боку, на перекрестии меча, и весь его облик был суров и сулил опасность. И там, где только что стояла лошадь, вдруг раздался всплеск, и брызги холодной воды упали им на лица, заставив вскрикнуть от неожиданности.

И туг необъяснимая сила, одарившая их бесстрашием, растаяла в их сердцах, оставив после себя лишь растерянность и страх. Лес стемнел, а незнакомец был страшен и опасен. Они стояли на берегу, видимые со всех сторон, и Келли вцепился в руку Мев, окаменев от страха столь сильного, что и бежать не было сил.

— Вряд ли можно назвать это мудрым, — промолвил незнакомец. — Кто вам позволил уйти сюда?

— Это наше место, — осмелилась возразить Мев чужаку, который мог быть разбойником, а то и хуже — лазутчиком из Ан Бега или гонцом в Брадхит, и тут же подумала, что лучше уж она бы молчала, но она никогда не умела тихо себя вести. И от всего веяло опасностью — и от незнакомца, и от ее поспешных слов, и от темных берегов Керберна. И ей не удавалось определить, кому принадлежит голос — молод ли его обладатель или стар и на что он похож, как не могла она и разглядеть незнакомца в тени, которая вовсе не была глубокой — а так, игра листьев и солнца.

— Ваше место, — откликнулся незнакомец. — Вовсе нет, — и вдруг черты лица незнакомца открыто проступили, словно свет прекратил играть свои шутки, или солнце вынырнуло из-за туч. Это был вовсе не человек Ан Бега; а при более внимательном взгляде выяснилось, что это вовсе и не мужчина, а высокая стройная дама в залатанном серо-зеленом охотничьем костюме с серым плащом поверх него. Широкими шагами она прошла мимо них, словно они ее и не интересовали, и встала на берегу.

— Фиатас, — произнесла дама таким голосом, от которого мурашки побежали у детей по коже. О, как он был нежен, но от него вскипели воды, и из реки высунулась золотистая головка, и глаза, темные, как вода, устало блеснули над рекой.

И так они поняли, что перед ними две Ши, одна из которых стояла на берегу, здесь и не здесь, светозарная и лучистая иным, нежели дневной, светом.

— Выходи, — сказала Ши.

— Нет, — губы существа покачивались над водой, и теперь оно выглядело испуганным. — Нет, о нет-нет-нет.

— Сюда. Сейчас же. Мне назвать твое имя? Я научу этих детей произносить его, и они будут вызывать тебя, когда им захочется.

— Нет, — всхлипнуло существо. И выскользнув на берег, оно упало кипой водорослей, пучком старой тины, которая булькала и подрагивала.

— Чтобы ты помнила, чей это лес и кто ты такая, — добавила Ши. — Хотите узнать ее имя? — внезапно спросила она у детей, и лес померк в глазах Мев от ее взгляда, а у Келли сердце начало так стучать, что казалось земля содрогнется. — Нет, — задумчиво молвила Ши. — Вы призовете ее раз и захотите снова, и вам понравится, что она рядом и делает все за вас, чем дальше, тем больше, пока не увидите, что вас боятся. Разве этому должно быть?

— Нет, — ответила Мев. Она вспомнила речную лошадь и ее всевластие и вдруг вздрогнула от мысли, что мать и отец стали бы крошечными в ее глазах, а сама она великой и всемогущей. Нет, мир был предназначен для иного. И она не хотела другого.

И Келли сказал: «Нет», подумав, что стало бы, если бы они с Мев сделались всемогущими и одинокими, и исчезли бы игры, и укоренился бы страх вокруг и между ними.

— Ее зовут Кили, — сказала Ши.

— Ах! — взвыло существо, — о нет, о нет, о, сжальтесь! — и оно взглянуло на детей, протягивая к ним худенькие белые руки со сложенными ладонями, словно она держала в них жемчуга. — О, сжальтесь, сжальтесь, только не покидать реку — нет. Я одарю вас, о, какими дарами одарю!

И Мев захотелось жемчугов. Это было доброе желание и совсем бескорыстное, ибо она подумала, как они будут смотреться на шее матери, и как та удивится такому подарку. Конечно, их надо будет отдать. Но высокая Ши в сером плаще смотрела на нее так пристально и странно, что листья замерли во всем лесу. И она поняла, что та от нее чего-то ожидает, какого-то поступка, какого Мев еще никогда не совершала, а может, и не совершит, что-то мудрое и в то же время простое, как понимание.

— Оставь их себе, — сказала Мев.

— Уйди в реку и не выходи, — добавил Келли.

Существо бросило на них безумный взгляд, склонилось и поплыло прочь.

— О, благородные, — донесся ее вой ниже по течению, — добрые дети, о, добрые… — звук перешел в неразборчивое бульканье, и река потекла дальше своим чередом.

— Мое прозвище — Чертополох, — важно сказала Ши, словно забыв о фиатас, как о случайном ветерке. — Возможно, вам можно доверить и истинное мое имя, я думаю, вы достойны, несмотря на ваш возраст. Но я — не пустяк и не мелкая тварь, как эта, с которой в конце концов вы поступили мудро, хоть и не сразу.

— Теперь нам пора домой, — сказала Мев со всей серьезностью.

— Я отведу вас.

— Мы можем и сами дойти, — возразил Келли.

— Тогда я провожу вас и прослежу, чтобы вы добрались благополучно.

— Нельзя.

— Но я — друг вашего отца, — серьезно сказала Ши.

— Значит, он к тебе приходит?

— Возможно, и ко мне.

— А я думал… — начал Келли, и голос у него оборвался.

— Т-с-с! Не называй имен на берегу реки, — сказала Ши. — Кили подслушивает. Пойдем. Пойдем отсюда. В реке водятся твари и пострашнее эквиски.

Она протянула им руки, и Мев мрачно задумалась, и Келли в нерешительности посмотрел на их высокую спасительницу.

— Теперь вам страшно, — сказала Ши. — Это хорошо. Но вы боитесь не того, кого надо, и это дурно. Тогда идите, как хотите.

— Пойдем, — позвал Келли Мев и взял сестру за руку. И они полезли вверх по берегу от Ши, продираясь сквозь заросли меж серых валунов. Здесь рос и папоротник, но его заглушили колючие кусты, чьи шипы царапали их, вцепляясь в волосы и одежду.

— По-моему, мы неправильно идем, — заметила Мев, спустя немного времени. — Я думаю, нам надо свернуть левее.

Келли послушался ее, и какое-то время идти было легче, но это была не тропа, и вскоре они остановились, оглядываясь, держась за руки и отчаянно желая вновь оказаться дома.

— Надо идти, — сказал Келли.

— Но куда? — спросила Мев — Боюсь, я завела нас в неизвестное место. Тропы нигде не видно поблизости.

— Я покажу вам, — послышался голос, а за ним возникла Чертополох в самой гуще колючих зарослей, где ни один человек не мог бы пройти.