Анастасия Вихарева - Повернуть судьбу вспять

— Какая глупость! — всплеснула руками женщина, подовая ей носовой платок. Она кивнула на сидевших за столом пьяных духов. — Столько придумать не может человек, если он не имеет нашей помощи. А если имеет, то верит и ждет.

— А где живут духи? — поинтересовалась Любка, заметив, что часть их уже уходит. Стол сразу становился короче, а места как будто меньше.

— В лесу, в реках, под землей и в болотах. И немногие в домах, чтобы присматривать за людьми. Белый свет огромный, они присматривают за ним. Скоро петух пропоет — им в это время лучше уснуть и продрыхнуть весь день.

— А почему? Я видела, петух кукарекнет, а потом дальше спит, — вспомнила Любка, нахмурив лоб. — Летом рано, а зимой поздно… И обязательно вечером. А как он определяет время, что ему пришла пора кукарекать? — поинтересовалась она. Кивнула на духов, которые встали из-за стола и, прежде чем уйти, кривляясь, пукнули без запаха. — Они петухов боятся?

Оба волшебника весело рассмеялись, внезапно оживившись и накладывая себе и Любке еще еды и наливая чая.

— Страх тут не при чем, — волшебница проводила взглядом еще парочку крутых парней, которые махали кулаками, удивляясь, что на теле их не остается синяков. — Петух чувствует, когда меняется полярность положения Солнца.

— Солнце как большой магнит, — мужчина положил рядом две тарелки, а потом передвинул одну по кругу, пока тарелка не оказалась с другой стороны. — Сначала магнит был здесь, а потом здесь.

— Только крутится земля, подставляя то один бок, то другой! — поправила Любка.

Мужчина кивнул.

— Верно, но суть та же. А внутри земли прокаленная окись железа, которая суть еще один магнит. Представь, Люба, вот два магнита, которые протянули друг другу руки, и крепко держатся — и крутятся в танце, крутятся. Вокруг огромной звезды, которая как миллионы Солнц.

— А я знаю! Это Черная Дыра! Алла Игнатьевна про них рассказывала, — она покачала ногой, и тут же себя одернула. За раскачивание ногой почему-то ее всегда ругали, хотя сам по себе процесс был безобидный. — Она поглощает свет. Спичечный коробок вещества Черных дыр весит столько же, как четверть планеты, на которой мы живем. Они бывают огромными, в центре галактики, а бывают блуждающие Черные дыры — небольшие по размеру, но если им встречается звезда, они ее могут выпить. У меня есть книжка «Вселенная», ее написал Шкловский, только там такие формулы, которые я не могу пока понять.

— Молодец! — похвалили оба волшебника. — И вот каждый день ты проходишь по тому месту, где Земля и Солнце крепко привязаны друг к другу. А петух чувствует. И когда Солнце встает, и когда садиться, и когда пересекает середину. У куриц глаза так устроены — от резкой смены одного поля другим, у них наступает слепота.

— Куринная, мама тоже болеет этой болезнью, — пожаловалась Любка. — В сумерки перед закатом она плохо видит. Все начинает сливаться, сознание перестает воспринимать, что видит, иногда бывает больно глазам.

— Правильно, у человека тоже есть железо, которое помогает ему не болеть. А если его мало или не такое, какое нужно, то и люди чувствуют перемену. Многие по утрам просыпаются легко, а многие тяжело, одни вечером чувствуют, что им становится лучше, а другие сразу же валятся от усталости и засыпают на ходу. Это зависит не только от того, кто как привык, но и у кого какое железо и сколько.

— А что лучше?

— Конечно, вставать с первыми петухами. Кроме поля, которое образуется между Солнцем и Землей, есть такие частицы, которые днем падают на землю и уходят в нее, а там, где ночь, выходят и уносятся в космос. Они не задерживаются нигде, но там, где Солнечная сторона, их все же больше. Они очень полезные. Днем рассказывают в землю о человеке, а ночью человеку о земле, о чем думает, мечтает, с какой живностью дружит. Ночью подпространство земли к человеку ближе, а днем солнышко. Фотоны, это световые частицы, делают бытие плотнее.

— Я знаю про фотоны, — кивнула Любка, похваставшись. — Я читала занимательную физику, и на уроке нам рассказывали, хотя мы это будем проходить только в девятом или в десятом классе.

— Замечательно, значит, сможешь легко понять. Тот мир, в котором живут духи, как бы сдвигается ими. Днем человек живет в ритме солнца, а ночью в ритме планеты. Поэтому, все, что видится и о чем думается человеку ночью, днем кажется сказками.

— Получается, что духи боятся Солнца?

— Нет, конечно. Но они из бытия Земли, черпают в ней силу, им нет необходимости пристраиваться к Солнцу. Солнца духи не боятся, но их сложнее увидеть, в лучах рассвета они словно бы тают. Но радость человека преждевременна. То, что ночью они показывают и о чем нашептывают, днем становится бытием, которое приходит к человеку отовсюду, а он потом, вместо того, чтобы сказать им спасибо, винит, будто превратили его жизнь в кошмар. Духи умеют читать мысли и примерно представляют, кто и с чем приходит.

— Я знаю, я догадалась, — обрадовалась Любка, обнаружив, что теперь за столом они сидят втроем. Но последние духи не торопились уходить. — Я наблюдала за ними.

— Чтобы стать волшебницей, надо очень-очень много знать, — женщина прикрыла глаза, откинувшись на спинку пока еще скамейки, но которая совсем скоро снова должна была стать стулом.

Вернулись два духа, залепили Любке в глаз, а пока она протирала его, возмущаясь, стащили гирлянду из светящихся шариков. Последние духи нагло собрали остатки еды со стола и даже взяли с собой скатерть-самобранку, выдернув из-под чайника с заваркой, который один и остался, если не считать вазу со свечкой и хвойными ветками. Любка едва успела приподнять тарелку с кусочком торта, чтобы и это не унесли. А волшебники, вместо того, чтобы пристыдить, помогли ей протереть глаз, а потом помогли духам сложить скатерть.

В доме сразу стало тихо-тихо. Огонь свечи дрожал, как только что духи, на стене плясали тени. Было жарко, но тянуло свежим воздухом от приоткрытой двери. Остались волшебник и волшебница. С ними Любке было легко, они ничего не боялись и ни о чем не жалели. И видели ее настоящую, ту, которая была именно она.

— Ну, нам пора, — развела руками волшебница.

Прощаться Любка не любила. Она взяла руку волшебницы и прижала к щеке. Рука была теплая, с мягкой гладкой кожей, а когда она поднесла ее к себе, она вдруг увидела такое, чего не смогла объяснить. Как будто порвалась какая-то завеса и где-то там, далеко, вдруг вспыхнул огонь.

— Пожалуйста, приходите еще! — попросила она, расстроившись.

— Ну, Люб, тебе будет не до нас! — рассмеялась женщина, погладив по голове. — Утром можно в школу не ходить, занятия все равно отменятся. Выспись, как следует. Учителей перед праздниками вызывают в РОНО, в райцентр, им будут вручать премии и подарки.