Александр Турбин - Метаморфозы: тень

— Ищите выгоду. Допустим, ему войска здесь были нужны. А еще признание и доверие. Я так понял из ваших рассказов, что в Куаране переворот был? На чьей стороне Геррик выступил?

Алифи переглянулись.

— Ни на чьей, но в той кровавой бане, что в городе закрутилась, лаорцы, в целом, не пострадали. Никто не рискнул их тронуть. Ни мятежники, ни гвардия. Отряды Лаорисса вышли из города сразу после мятежа и ушли на Восток.

— Вот и ответ. Значит, войска в городе были нужны для безопасности Геррика.

— Не совсем, — Малый подался всем телом вперед. — Не для безопасности, дружище, для верности.

Как-то приятно согрело мне душу его «дружище». Вот, кажется, ничего особенного, а поди ж ты.

— Если бы у церковников ничего не вышло, вмешались бы лаорцы.

— На чьей стороне? — Бравин все еще был настроен скептически.

— А я не знаю, на чьей, — пожал плечами Карающий. — Да и какая разница? На чьей бы стороне они не выступили, город упал бы в руки Геррику, как перезрелая слива. Думаю, так и было бы, вот только Толариэль чересчур быстро справился с сопротивлением, перерезал гвардию и все закончилось раньше, чем лаорцы успели вмешаться. А что? Интересный вариант получается, похожий на правду.

— В том-то и дело, что только похожий. Ладно, проехали. Геррик спас Энгелара, побитого и поломанного у себя пригрел. Вместе с ним и выехал к себе на родину. С одной стороны, словно трофей повез, но с другой… спас же?

Здесь пришла моя очередь пожимать плечами. Я понятия не имел, о чем говорил Алифи. Но моего участия уже и не требовалось. Умные. Матерые. Побитые жизнью, они, словно волки на охоте, чувствовали запах добычи. Шли по следу, уже не обращая на меня внимания.

— Спас, — Малый усмехнулся. — Или прихватил лишний аргумент в споре? Не вышло Куаран взять свеженьким, решил помариновать и забрать в лучшем виде. Какими бы титулами не называл себя Толариэль, пока жив Энгелар — он был только плевком на ветру.

Что-то склеивалось вокруг, возникала химия: мысли разных людей начинают дополнять друг друга, и вот уже не три головы думу думают, а суперкомпьютер задачи на раз считает.

— Подождите, — я вклинился в разговор. — А кто ему Энгелара вашего вообще отдал? То есть, если он был поломанный да побитый, значит до него мятежники все-таки добрались. Почему живым оставили, уйти дали?

Малый щелкнул пальцами, причем неожиданно сильно. Словно щепка треснула между длинными пальцами.

— Хороший вопрос. Ты мне, Мор, начинаешь нравиться. Только имя у тебя хреновое, но это так, дело наживное. В самом деле, как Владыка у Геррика оказался, Мастер? Толариэль должен был его первым делом к Свету отправить, что ж помешало? Или лаорцы с мечами тело отбивали?

Бравин сидел хмурый, не чувствуя нашей с Малым эйфории.

— Нет. Не отбивали. Я так понимаю, что его Геррику попросту отдали, а значит, было за что. Услуга за услугу.

— Цена Энгелара высока, значит и услугу Толариэль получил достойную награды.

— Убью, — Бравин медленно поднялся на ноги.

— Убьешь, только потом, когда догоним, а пока садись обратно, Мастер, будем дальше истину искать. Ушел Геррик с Владыкой нашим на Восток, а после смерти Толариэля начал и нас приманивать. Зачем?

— Сегодня будет последний урок, Мор. Не потому, что этого достаточно, а потому что я не хочу, чтобы в лагере лаорцев вообще кто-то знал о твоих способностях. Боюсь, даже подозрений будет достаточно, чтобы связать сумасшедшего прорицателя Заморыша с уродом, убивающим Алифи. Что ты на меня смотришь? «Уродом» не понравилось? Терпи, — Бравин отошел от костра и уже оттуда подозвал меня к себе. — Не смотри, что ночь и темно, словно в глазах у демона. Так даже лучше, потому что сегодня мы поговорим о маскировке. У опытных заклинателей есть способы, позволяющие сделать работу с Тахо почти незаметной. Если противник не ждет удара, он может увидеть угрозу только тогда, когда становится слишком поздно. У каждого мастера заклинаний свои приемы. Кто-то использует отвлечение внимания, кто-то размывает восприятие, кто-то создает ложный след в тахосе. Сейчас это не важно, все эти приемы сложны, неоднозначны и не гарантируют результат.

Не знаю, в силу особенностей призыва или специфики человеческого организма, но ты имеешь перед всеми нами неоспоримое преимущество. Ты входишь в Тахо, не оставляя заметного следа. Да, ты делаешь это медленно, да, недостаточно уверенно, но главное — незаметно. Это как с посетителями комнаты. Один открывает тяжелую дверь быстро, другой — не очень, а третий… Третий уже в комнате, потому что никто не видел, как он вошел в дверь. Ты — этот третий, Мор. Казалось бы, вот оно, тайное оружие, которое нам понадобится, бери, используй.

Есть в этом единственная проблема — когда ты начинаешь работать с силой, ты открываешься, а учитывая недостаток знаний и опыта, это может стать смертельно опасным. Поэтому я хочу посмотреть сам, и дать понять тебе, где твой порог. Где та грань допустимого, в рамках которой ты можешь что-то делать в тахосе, оставаясь незамеченным. Сегодня мы с тобой займемся простыми вещами. Ты будешь зачерпывать силу, понемногу, по капле, а я буду следить и стараться определить тот момент и то состояние, когда ты можешь оказаться замеченным другими. Ты правильно спрашивал про возможность использовать тебя, как убийцу. Так вот, мне нужен Карающий с ядовитым кинжалом, а не дуболом. Мне нужен тот, кто сможет ударить наверняка, оставаясь лишь тенью.

Я кивнул, хотя вряд ли в кромешной тьме Алифи мог это видеть, но все-таки спросил:

— Высший, ты так и не ответил на вопрос, почему тебе нужно, чтобы меня не поймали. Дуболома не надо готовить, он ударит один раз, а потом останется пустить его в расход и все. Не жалко. Почему нет?

— Мор, ты меня удивляешь. Ты же не глуп, а спрашиваешь о таких простых вещах. Скажи мне, если тебя раскроют, то кто же мне поверит, что я ни при чем? Кто поверит, что я не знал, кого с собой привел? Я всё же Мастер заклинаний самого Владыки, а не просто фокусник с проселочной дороги. Нет, Мор, у нас один путь. Если тебя раскроют, то и мне не уйти. Всё? Или ещё вопросы есть?

Да какие уж тут вопросы? Так лохануться это только я могу, философ. Два и два сам сложить не сумел? Не сумел. Ну и ладненько, ну и пусть. В следующий раз лучше получится.

Мер То смотрел на тысячника, оценивал и вспоминал прошлое. Он помнил отца Орео Хо, сильного, отчаянного рубаку, сгинувшего еще десяток лет назад в мелкой, ничего не значащей стычке. Он знал его мать, гордячку, каких мало, похищенную из кочевья Клана Рыси. Вот только самого воина Мер То сегодня не узнавал. Где в этом склонившем голову Рорка неуемная жажда боя, ярость и вера в удачу?