Валерий Иващенко - Маленькая ведьма

- Это откуда же?

Тот ответил, опять-таки полностью открыто и дружелюбно улыбаясь.

- Довелось мне и в Железном Легионе малость железом помахать. Если б война так быстро не кончилась, глядишь - и десятником стал бы.

Эльфийская волшебница внутренне содрогнулась. Ещё бы ей не слышать об этой элитной спецчасти Полночной Империи, где людям впервые удалось гармонично объединить силу магов и мощь оружия! Злые языки поговаривали, что когда легионеры атаковали, то трупы и обугленные останки противников потом в такииииииие высоконькие холмы складывали…

Её словно саму обдали ледяной водой - так она внутренне напряглась, так прояснилось расслабленное спокойной обстановкой сознание. Она пытливо всмотрелась в собеседника за столом, осторожно пуская в ход те прощупывающие заклинания, что напрактиковалась применять и без слов. Нет, так ничегошеньки не выйдет - защитный амулетик твой хорош, тут ничего не скажешь. Как бы не наша, эльфийская работа…

А парень уже поигрывал в руке острым даже на вид плотницким топором. И сноровочка в обращении с этим инструментом, легко могущим превратиться в оружие, чувствовалась немалая.

- Ну что, остроухая - не убоишься? - а взгляд так и лучился непонятной весёлостью.

"А, Великий Лес их поймёт, этих людей. Всё у них не как у эльфов, и даже не у леани", - мрачно подумала Кана, уже понимая, что исцелять увечья ведьмы ей всё-таки придётся, и под вот таким вот надзором.

Гордо вскинув закаменевшее в спокойном выражении точёное лицо, эльфийская волшебница встала. И начала вполголоса, демонстративно не обращая на бывшего легионера внимания, перечислять ведьме - что ей понадобится, да чем заменить те травы, что так просто не сыщешь.

Утро выдалось мягкое и туманное, но день обещался быть столь же хорош, как и вчерашний - ясный и почти безветренный. На свежеоструганном крыльце сидела ещё совсем не старая женщина. Стройная и моложавая, только глаза её выдавали ту мудрость, что приходит не с годами, а вместе с пережитым.

Она встала, отчего-то зябко кутаясь в ветхий платок. Посмотрела на двоих собирающихся уходить мужчин. После завтрака так и не сомкнувшая всю ночь от каких-то радостных слёз ведьма поговорила с по-прежнему потрясающе выглядящей эльфийкой и попросила ту вывести обоих на тракт. Кана пожала плечами, кивнула молча. А сама тихо смотрела в клубящуюся белесым туманом низину, что уже напитывалась светом восходящего солнца.

- Хорошее тут место, - как-то невпопад ответила эльфийка, а затем спохватилась. - Да выведу, не беспокойся. Жаль только, что разминулась с этим…

В это время Зугги подошёл и, смущённо переминаясь с ноги на ногу, кашлянул. Опустив чуть голову, помялся ещё немного, неуютно чувствуя себя под взглядом двух пар женских глаз.

- Это… я вот чего… - он вдруг поднял взгляд, и эльфийская волшебница неожиданно почувствовала себя здесь лишней.

- Ну в общем… Лейза, тебе пара рук в доме не пригодится? - наконец решился пожилой кузнец. - Ты не думай, я работник справный…

Воцарилось долгое молчание. Зугги уже начал в душе проклинать себя за слова, но тут преобразившаяся и помолодевшая ведьма (э-э, да ведь ей на самом деле и сорока-то нет!) ответила.

- Работник в доме мне не нужен. А вот…

"Ну же, смелее!" - ободряюще улыбнулась ей эльфийка, что наконец разобралась в ситуации.

Но слова этим двоим и не понадобились. Они долго смотрели в глаза друг другу, затем медленно, словно неуверенно, улыбнулись. И ушли в дом.

Дом, милый дом…

Молодой воин в тонкой, потёртой, но ещё вполне серебристой кольчуге шёл след-в-след за эльфийской волшебницей и размышлял о превратностях судьбы. Дом - сладкое и в то же время полузабытое слово. Ибо не имелось у него на свете ни дома, ни отца с матерью. Хотя имелось много чего другого…

Из размышлений его вывел чарующий и в то же время чуть насмешливый голос.

- Вон и тракт впереди. Сам доберёшься? - зелёные глаза смотрели строго и в то же время испытующе.

Парень вздохнул, с непонятной тоской посмотрел в ту сторону, где на дороге пылили повозки и всадники, а затем вернул взор на волшебницу.

- А тебе в какую сторону, Кана?

- Тиренолл, - коротко ответила та, прикидывая, что ещё задумал этот вояка, оказавшийся опаснее отравленного клинка.

Уточнив, что это в сторону столицы Крумта, тот кивнул и сообщил, что ему, вообще-то, туда же.

- Я ведь быстро пойду - не угонишься, - скептически сообщила лукавая эльфийка, внезапно ощутив, что ей и самой хочется разобраться в образе мышления людей вообще - и этого воина конкретно.

Недурён собой, весьма неглуп - а почему бы и нет?

- А куда спешить-то? Если я правильно понял, некромансер след потерял, и тебя до городка не обгонит ну никак.

Подумав немного, эльфийка вынуждена была согласиться. И всё же она задала вопрос, что мучил её ещё со вчерашнего вечера.

- Скажи правду - ты действительно попытался бы меня вчера убить?

Однако нахала, оказалось, не так легко смутить. Он хмыкнул этак, глянул с хитринкой.

- Охотно верю, что ты сильная волшебница. Но правда и то, что я тоже очень сильный и весьма опытный солдат. Если бы мне действительно понадобилось бы тебя убить, тогда да - не колеблясь.

Кана некоторое время изящно плыла рядом с ним, размышляя.

- И что же - не жаль было бы? Я ведь вижу, как ты на меня иногда посматриваешь и прекрасно догадываюсь, что при этом думаешь…

Молодой наёмник рассмеялся вместо ответа, осторожно поцеловал узкую, пахнущую яблоневым цветом кисть, но сказал совсем другое.

- Должно быть, мы хорошо смотримся рядом.

Действительно, они уже стояли на обочине широкого, протянувшегося почти через весь остров тракта. По дороге скрипели и тарахтели телеги, да фуры величаво проплывали под цокот копыт, иногда проносились спешащие куда-то по своим делам всадники. Но многие из проезжавших через некоторое время украдкой или в открытую поворачивались, дабы вволю поглазеть на незабываемое под лучами утреннего солнца зрелище.

Неописуемой красы чистенькая златовласка в умопомрачительном платье - и пыльно-стальной воин с мечом за спиной.

Неугомонный Карлос где-то в городке раздобыл гитару, и теперь Линн, сидя на ступенях широкого крыльца и полузакрыв глаза, слушала непривычно горячую темпераментную мелодию, вылетающую из-под его пальцев. Прислушавшись ещё чуть, она обнаружила, что в каком-то нетерпении отбивает ритм туфелькой. А почему бы и нет?

- Да простит меня Кана… - пробормотала она, срезав с куста алую розу и по обычаю тамошних женщин, поведанному ей красавцем-парнем, приколола к своим чуть отросшим тёмным волосам.