Ким Хантер - Похороны чародея

— Видишь ли, — ответил Спэгг, совершенно не замечая иронии, — матушка научила меня принимать решения, а не на заборе сидеть да по сторонам поплевывать.

— Прекрасно продуманные решения.

— Верно.

— Мудрейшая женщина.

— Мудрее не бывает.

— Жаль, что я не был с ней знаком. Может, мне удалось бы предупредить трагедию.

Спэгг нахмурился:

— Какую еще трагедию?

— Рождение сына.

— Так ты насмехаешься?

— Кто — я? — воскликнул Голгат, приложив руку к сердцу. — Да как ты можешь обвинять своего спутника в такой низости?

— Нет? Ну-ну. А то я уж было подумал…

Солдат не стал ждать продолжения занимательного диалога и отправился разыскивать место для ночлега. Покончив с этим, он намеревался навести справки о местонахождении своей жены.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

В одной таверне в районе Камала нашлась свободная комната. Вообще-то в заведении было много свободных комнат, потому что прямо у таверны размещались общественные верблюжьи конюшни. Запах навоза подавлял все остальные запахи, и местные мухи вырастали до размера шершней. Такое место Солдат выбрал не в целях экономии, а потому что не хотел привлекать к себе особого внимания, пока ищет Лайану. Лучший способ стать заметным в незнакомом месте — тратить много денег.

Спэгг, от которого нередко несло как от помойки, имел наглость пожаловаться на смрад.

— Что за вонь!

— Да это я уже слышал сегодня, — сказал Голгат, — от верблюдов.

— Что ты хочешь сказать?

Солдат, выглянув из окна, рассматривал побеленные здания, которыми изобиловала эта часть города. За ними простиралась в неведомую даль пустыня, а далеко на горизонте высились горы. Уан-Мухуггиаг — огромная страна. В ней есть пустыни, широкие озера, горные гряды, редкие зеленые долины и пастбища. И небо здесь совершенно особое. Оно ярче и синее, чем в Зэмерканде, облака белее и пышнее. Порой они похожи на гладкие белые камешки горной речушки, порой — на высокие темные столбы. Как охряно-рыжие карфаганские шатры отличаются своим необычным насыщенным цветом на фоне блеклого пейзажа Гутрума, здешнюю землю покрывают земные цвета. В Уан-Мухуггиаге не встретишь ярко-красного, желтого, коричневого, синего или зеленого. Оттенки здесь сложнее: красновато-коричневый, янтарный, бурый, баклажанный, рыжевато-коричневый и гагатовый.

Звуки и запахи тоже особые, более насыщенные. Запах верблюжьего навоза, пресного хлеба, что печется в глиняных печах, древесной стружки из ближайшей плотницкой мастерской — все это пахло сильнее, чем запахи лошади, металлической печи и мастерской городского плотника. Ухающий горловой кашель верблюда, выкрики торговца лампами, расхваливающего свой товар, позвякивание колокольчика на шее козы — все звучало более мелодично, чем то, к чему привыкло ухо Солдата.

Ему нравилось это необычное экзотическое место. Здесь было легко и радостно — гораздо радостнее, чем в Гутруме. И душа Солдата обрела покой.

— Пойду на базар, — сказал он своим спутникам. — Хочу прогуляться в одиночестве. Вы чем займетесь?

— Я поем, — не колеблясь ответил Спэгг.

— А я почитаю, — сказал Голгат. — Обнаружил на прикроватном столике в своей комнате книжку со стихами. Буду изучать искусство.

Солдат оставил приятелей и вышел из дома. На пыльных улицах не было ни булыжников, ни каменных плит — под ногами лежала голая земля. Солдат направился на базар, где стояли целые ряды прилавков, усыпанных разными поделками из золота, серебра, слоновой кости, тканями и самоцветами. Каждый ряд торговал одним товаром. Солдат не спеша прошелся по Золотой аллее, потом по Серебряному переулку и побродил по Рубиновой площади. Он обнаружил длинный узкий пассаж, в котором продавались только птицы: попугаи простые и длиннохвостые, певчие птицы, попугайчики-неразлучники. Торговцы и покупатели были одеты как обитатели пустыни — тюрбаны, свободные балахоны, плащи из верблюжьей кожи, капюшоны, паранджи…

Солдат неторопливо прогуливался по базару и наводил справки. Все, что он узнал, вело его к одному человеку, султану Офирии — повелителю пустыни и королю племен кобальтов. Как выяснилось, эти люди жили главным образом грабежом.

Султан оказался очень влиятельным человеком, потому что Офирия простиралась на огромную территорию в пустынях Уан-Мухуггиага, а его воины были столь же беспощадны в бою, как и карфаганцы. На самом деле эти народы относились друг к другу с огромным почтением. Единственная состоявшаяся между ними битва, которая вошла в историю, не закончилась ни поражением, ни победой, потому что на поле боя среди моря трупов остались стоять два человека. Эти двое решили между собой, что кто-то должен отнести вести в родные земли, и договорились пойти в противоположных направлениях. Когда каждый из них прибыл на родину, их пристыдили за то, что они живыми покинули поле боя и изгнали обоих воинов из родных земель. Люди их родных земель считали, что, если бы два воина все-таки сразились между собой, один ушел бы победителем. Легенда гласит, что выжившие встретились снова и вместе со своими женами отправились искать необитаемый остров. Они нашли его, стали королями и основали два новых государства. Один — в северной части острова, другой — в южной. К сожалению, они не допускали браков между двумя своими народами. В результате каждое из королевств захотело стать обладателем целого острова, и начались нескончаемые войны. К тому времени воины-основатели были давно погребены, и народы острова утратили воспоминания о прошлом, связывающем их друг с другом.

Наведя определенные справки, Солдат решил переговорить с султаном Офирии, который располагал целой сетью шпионов, действующих в разных уголках Уан-Мухуггиага.

Вернувшись в таверну, Солдат, к своему немалому изумлению, обнаружил Голгата во главе целого отряда карфаганцев.

— Тебе нужно скорее вернуться домой, — заявил Голгат.

— Почему? Мы только приехали. Я должен разыскать жену.

— Эти люди, — Голгат показал на небольшую группу воинов, — прибыли сюда из своей собственной страны. Королева Карфаги Нуфитити получила известие о том, что объединенное войско ханнаков и людей-зверей готовится напасть на Гутрум. Красным Шатрам требуется подкрепление. Мы должны вернуться и встать на защиту родины.

Солдат призадумался. Где его родина? Гутрум стал для него родным домом после женитьбы на Лайане. Ни о каких других странах у Солдата воспоминаний не осталось. Да, он видит другую жизнь во сне, но кто может поручиться, что она на самом деле существует, а не является плодом его воображения? Человек не в силах жить без родины.