Элизабет Мун - Меч наемника

— Но он позволил себе такие гадости в адрес Пакс! — не выдержал Сабен. — Почему мы должны терпеть такое?

— Потому что мы хотим приходить сюда и есть, не опасаясь быть отравленными, приходить на рынок и покупать, а не видеть перед собой закрытые лотки и лавки. Наконец, если на кого из нас и нападет какой-нибудь отъявленный бандит, то горожане будут на нашей стороне — вызовут патруль, вмешаются в драку или хотя бы не оставят подыхать на улице в луже крови. Поймите вы: нам здесь не нужны неприятности, мы в городе отдыхаем. А за сломанную в драке челюсть — свою или противника — нам не платят. Да, в конце концов, если мы уверены, что любой из нас в два счета управится с этим пьяным болваном, то что нам за дело до того, что он наговорит!

Пакс расставила по столу кружки с элем, протянув одну из них Стэммелу. Сама она осторожно понюхала свой напиток. Вроде бы запах у него был такой же, как у эля, который продавался на рынке в Трех Пихтах.

— Пакс, ты раньше пила эль?

Она покраснела:

— Честно говоря, по-настоящему — нет. Так, один-два глотка из кружки братьев.

— Смотри не перебери тогда. Некоторые люди от него легко возбуждаются. Тебе это будет лишним. Вик, тебя, судя по всему, учить не надо, — заметил Стэммел, глядя, как тот залпом выпил свою кружку.

— Нет, сэр… Эх, как мне не хватало доброго эля все эти месяцы.

Стэммел усмехнулся:

— Ладно, дело твое. Хочешь — пропивай все жалованье. Только не забывай…

— Помню-помню. Зарубил себе на носу: первое — не ввязываться в драки, второе — не болтать лишнего. А как насчет в кости перекинуться или девочек?

— Если хочешь — пожалуйста. Для первого рекомендую трактир «Шип Серебряной Розы». Что касается второго — то вполне можно заняться этим делом и здесь. В любом случае не ходи в район Большой Излучины и — ни за что! — в кабак Аулы. В «Серебряной Розе» тебе предложат это заведение, где якобы можно разойтись настоящему игроку, но ты туда не суйся. Там все карты крапленые, а кости меченые. А если ты дашь понять, что догадался, кто и как шулерничает, — жди кинжала в живот или в спину от какого-нибудь карлика.

— Ну и дела, сэр, страсти какие… Пожалуй, я как-нибудь в другой раз сыграю.

Арни рассмеялась:

— Что, Вик, кишка тонка? За денежки трясешься?

— Меня не так волнует целость кошелька и сохранность звенящих в нем монет, сколько целость и сохранность моей драгоценной, безупречно гладкой, нежной, бледно-розовой шкуры.

Все расхохотались: выдубленной ветром и загоревшей под солнцем коже Вика, покрытой шрамами и ссадинами, меньше всего подходили торжественно перечисленные им эпитеты.

— Слушай, Вик, — позвал его с другого конца стола Кобен, — не трать время зря, лучше научи меня играть в кости. Это, говорят, нетрудно.

— Не валяй дурака, Коб, — весело ответил Вик. — Тоже мне, невинный ягненок. Не ты ли уже выиграл у той девчонки из когорты Доррин полдюжины серебряных монет, пока она честно учила тебя играть? Кого еще ты заставил так раскошелиться?

— Ой, многих, многих, — закатил глаза Кобен. — Такой уж я тупой, но везучий ученик.

— А вот и мы, — сообщил подошедший к компании трактирщик.

Вместе с двумя официантками он быстро накрыл на стол. Разогретые элем, солдаты живо принялись за еду. Когда был доеден последний кусок сыра и допиты последние глотки эля, оказалось, что таверна уже почти опустела.

— Ладно, — сказал Стэммел. — Последнее напоминание. Не шляться поодиночке. Ходите хотя бы по двое. Даже к девочкам. Так будет безопаснее. Будьте начеку: встреча с большой бандой — дело нечастое, а вот без кошелька остаться в толпе на улице проще простого. Никаких драк и скандалов. По поводу роты и наших дел — рот на замок. С местными жителями будьте повежливее. Если кто-нибудь из наших напивается в стельку, долг остальных — приволочь его обратно в казарму. Всем вернуться до ужина, чтобы вечером в город могли сходить другие. Всем все ясно?

Дюжина голов синхронно кивнула, и нестройный хор пробубнил:

— Так точно, сэр!

На рыночной площади новобранцы разделились на несколько групп по три-четыре человека. Арни и Кобен присоединились к Пакс с Сабеном, и все вместе они направились в обход рынка, заглядывая в каждую встречную лавку.

Такого разнообразия и изобилия Пакс никогда не видела. В одном магазинчике продавали кружева, аккуратно разложенные на черном бархате, в другом — разноцветный шелк. Наткнувшись на кондитерскую, приятели перемигнулись и все же сумели затолкать в себя по порции крема и прянику, хотя и были сыты после чрезвычайно обильного обеда. Затем Пакс долго разглядывала обувную лавку-мастерскую. Судя по всему, здесь можно было сделать сапоги на заказ. Образцы же стояли на прилавке — сапоги со шпорами для верховой езды, остроносые мягкие сапожки для дома и даже крепкие дорожные сапоги со шнуровкой, но сделанные из трех разных видов кожи. Заметив посетителей, человек, что-то мастеривший в углу, подошел к ним.

— Нравятся сапожки, доблестный воин? Эти? Хороший вкус — это кожа ящерицы, это — горного козла, а голенища — из кожи заморской гигантской змеи. Для тебя — всего один нас.

— Нет, спасибо, — пробормотала Паксенаррион, пораженная в равной мере как сапогами, так и их ценой.

Около ювелирной лавки компанию задержал Кобен. При виде четырех солдат стоявшие у входа в лавку охранники многозначительно положили руки на рукоятки своих сабель. Пакс решила не соваться внутрь, а просто посмотреть на товар снаружи, заглядывая через плечо стражника. В полумраке на черных подносах поблескивали десятки колец, перстней, сережек и бус. Золото, серебро и драгоценные камни. Кобен пытался привлечь ее внимание то к роскошному, по его мнению, перстню с рубином в виде сердечка, то к золотым серьгам в форме летящих птиц. Но Пакс, определив для себя, что в этой лавке ей товар не по карману, постаралась внушить себе, что он ее и не интересует.

Следующий магазин, торговавший самыми разными тканями, соединялся с мастерской, где портные были готовы сшить заказчику самое роскошное одеяние. Затем очередь дошла до музыкальных инструментов: на полках и прилавке громоздились лютни, флейты, большие и малые арфы, а также совершенно незнакомые всем четверым приятелям приспособления, из которых каким-то образом следовало извлекать музыку. Улыбнувшись посетителям, продавец легко тронул рукой струны одной из арф. Пакс замерла в восхищении.

— А вы… вы и играть умеете, а не только продаете их?

— Ну конечно, дочка. Я же сам их делаю. Вот послушай.

Неторопливая мелодия поплыла по комнате. Стоило ей замолкнуть, как Арни выпалила:

— А вы «Скачку Торра» знаете?