Мэгги Фьюри - Дух камня

— Хм. Сомнительный комплимент…

Солдат, перепачканный кровью и копотью, едва не споткнулся о них, проходя мимо. В руках он держал связку фонарей, очевидно, снятых с крючьев внизу.

— Очистить лестницу, — приказал он. — Мы собираемся спалить этих ублюдков, и нам нужен путь для отхода. Так что не путайтесь под ногами.

— Сукин сын, — пробормотала Агелла. — Чья это была идея — использовать лампы, интересно мне знать?

— Брось. Пусть теперь сами воюют, — сказал ей Фергист. — Мы неплохо потрудились, как мне кажется. Пора немного передохнуть.

— Ты прав.

Агелла прислонилась к его плечу, на несколько секунд позволив себе расслабиться, а затем порывисто поднялась на ноги. Вместе, держась за руки, они побрели вниз по сумрачной лестнице. За спиной послышался треск разбитого стекла и рев пламени. Пахнуло жаром, и сверху донесся вопль боли и ярости.

— Ну не идиоты ли? — фыркнула она. — Надеюсь, кто-нибудь из них придумал план обороны. Мы ведь не сможем использовать все лампы базилики, а огонь удержит тварей наверху, только пока будет гореть. Хотелось бы мне знать, сумеем ли мы…

— О, только не ты, Агелла, — перебил Фергист. — Позволь кому-нибудь другому повоевать — просто для разнообразия. Это не твои проблемы, по крайней мере пока ты не отдохнешь.

— Может, ты и прав, — отозвалась Агелла. — Во имя Мириаля, я совсем позабыла! Что там с беднягой Эвальдом? Жив ли он еще?

Конюший пожал плечами:

— Был жив перед тем, как мы прыгнули в огонь, так я думаю. Ему распороли живот, и выглядело это премерзко. Остается только молиться. Он крепкий старый вояка, в конце концов. А как ребенок?

— Кто ж его знает. Мамаша не выпускала его ни на мину поэтому никому не удалось посмотреть, что с ним. Фергист покачал головой:

— Когда он ударился головой, звук был еще тот. Но если у него остался хоть шанс, я уверен, что Кайта вытащит его. Она чертовски хороша в своем деле.

— Лучше бы ты оказался прав. Теперь на нее опять свалится работенка. И бедняга Гальверон тоже ранен, а он нужен нам более, чем кто-либо другой. Он прирожденный лидер. Один бог знает, что там у него с левым глазом. Он не дал мне взглянуть…

Фергист и Агелла спустились по лестнице, проложив себе путь в толпе взбудораженных людей, и вступили в светлую, просторную базилику. Не успели они сделать и нескольких шагов, как к ним подскочил взъерошенный Телимон.

— Куиллер с вами? — спросил он, мертвой хваткой вцепившись в руку Фергиста. — Ведь он с вами, да? Да?

Конюший покачал головой:

— Мне жаль, Телимон. Мне жаль более, чем можно выразить словами. Но твари добрались до твоего брата. Мы видели его. Сомнений быть не могло.

Круглое лицо маленького человека помертвело.

— Я думал, Куиллер возле меня, — прошептал он. — Я был абсолютно уверен… Там был такой ужас и ад кромешный, и нам пришлось так быстро бежать, когда появились эти создания… — Из его груди вырвалось рыдание. — Я ударился в панику, да. Но если бы я только на миг понял, что его нет рядом, я бы вернулся за ним — твари там или нет. Но я прибежал сюда, и Мечи Божьи не пустили меня назад. А теперь вы говорите, что он умер…

— Мне жаль, — беспомощно повторил Фергист. — Если мы можем хоть что-нибудь сделать…

Но Телимон уже не слушал его. Он слепо проталкивался обратно через толпу, содрогаясь от рыданий, и люди отступали, чтобы дать ему дорогу.

Агелла глубоко вдохнула, силясь проглотить ставший в горле ком. Сейчас не время плакать. В любом случае они не сумеют помочь Телимону. Ему придется найти возможность преодолеть горе.

— Куда поместили раненых? — спросила она у какой-то женщины, надеясь, что какое-нибудь полезное занятие отвлечет ее от горя маленького человечка.

— В нижнюю караулку.

Женщина в изумлении взирала на окровавленную и растрепанную Агеллу.

Более не обращая на нее внимания, Агелла повернулась к Фергисту. Она посмотрела в сторону караулки и покачала головой.

— Если бы только у нас было побольше умелых лекарей! Кайте не справиться одной.

Конюший мрачно кивнул:

— Эх. Она не может разорваться, а у нас трое тяжелораненых одновременно. Не исключено, что ей придется сделать тяжкий выбор…

Кайта была в отчаянии. Если б хоть кто-нибудь из опытных лекарей остался в живых! Ей нужно было успеть всюду одновременно. Целительница посмотрела на то, что твари сделали с животом Эвальда, и закусила губу. Сержант потерял огромное количество крови, кишки его были разодраны, и один Мириаль знает, какая зараза на когтях проклятых тварей. Она подозвала к себе Шелона, красивого молодого человека, который, по ее мнению, был лучшим из выживших лекарей. Тот глянул на раны Эвальда и тихо присвистнул.

— Святой Мириаль, какой кошмар! Ты в самом деле полагаешь, что сумеешь его вытащить?

— Не знаю. Но я собираюсь чертовски хорошо потрудиться, чтобы сделать это.

Кайта устала от смертей. Слишком уж часто они происходили в последнее время. И потом, ей нравился Эвальд. Он был хорошим человеком: добрым, прямым и отважным. В подобных людях они сейчас так отчаянно нуждались. Сержант был одним из тех, кто пришел сообщить ей о смерти Эви, и Кайте было не позабыть его тепла и участия в ту кошмарную ночь…

— Следи за его дыханием и сердцебиением и смотри, чтобы не возобновилось кровотечение, пока я буду шить, — сказала она ассистенту.

— Пока что он без сознания. Но может, лучше дать ему какой-нибудь препарат, чтобы он не пришел в себя раньше времени? — спросил Шелон.

Кайта покачала головой:

— Я не решусь. Это ослабит его организм, а он должен бороться, чтобы выжить.

Сержант лежал на столе в караулке. Командующий Мечами Божьими сидел рядом, прижав к лицу лоскут ткани. Он отказался от забот Кайты до тех пор, пока та не сделает все возможное для его товарища. Эвальд при смерти, и ему требуется неотложная помощь — иначе для него не оставалось надежды. Кайта не могла с этим спорить, однако настояла, чтобы Шелон осмотрел раны. Молодой лекарь выяснил, что оба глаза остались в целости, однако тварь располосовала Гальверону лицо, разодрав лоб и скулу. Окровавленные клочья кожи болтались, обнажая кость. Раны были весьма болезненными, но Гальверон был счастлив узнать, что зрение осталось при нем, и полагал, что легко отделался. Кайта намеревалась зашить его раны, когда для этого будет время, но сейчас ее больше беспокоил сержант, чья жизнь висела на волоске.

— Как он? — взволнованно спросил Гальверон. Кайта мельком взглянула на него.

— Я промою рану и залатаю ее, как сумею. — Она уже делала это, отвечая Гальверону. — Но ты, должно быть, и раньше видел солдат, раненных подобным образом. И сам можешь прикинуть его шансы…