Александр Рыжков - Техномонстры

Должен отметить, климат здесь, как и местность, отличается от привычного: обеденное солнце почти не жарит, и ветер прохладный дует. Мы разожгли костёр и приготовили еду. Я решил, что двух часов привала хватить должно. С нами всё-таки верблюд. Пусть отдохнёт, бедняга, а то бежал за повозкой как раненный заяц.

Джина решила пройтись окрестностями. Я не упустил возможности составить ей компанию. Только мы отошли на несколько метров от остальных, как мне захотелось о чём-то поговорить. Всё равно о чём, но поговорить. Я начал было нести всякую несуразицу, но спутница дала понять, что к беседе в данный момент не склонна. Просто хочет молча походить, подумать. Раз уж я за ней увязался, то хотя бы не мешал её размышлениям.

Мы полезли на холм. Наверху открывался красивый вид: заливаемые маслом обеденного солнца деревья, кустарники, холмы и каменные глыбы. Чем-то напомнило окрестности Фермерских Угодий. Между двумя корявыми дубами серела насыпь камней. До неё шагов пятьсот. Переглянувшись с Бабочкой и не сказав ни слова, мы отправились к насыпи. По дороге в траве зашуршало. Гремучая змея. Как я их всё-таки ненавижу. Всех без исключения. И драгов теперь тоже (Кроме Ярлы, разумеется. Её эль я буду вспоминать ещё долго)… Мы обошли змею стороной, хоть меня и подмывало желание отрубить её чешуйчатую голову.

Насыпь камней оказалась гораздо больше, чем виднелась с холма. Мы обошли её вокруг. Я бы так и ушёл, не будь со мной опытной воровки. Её намётанный глаз поймал расщелину между камнями. На первый взгляд, обычную себе расщелину, ничем не выдающуюся. Но сорванная с дуба длинная ветка целиком влезла в эту расщелину — за камнем скрывалась пещера. Я срубил с дуба крепкую ветку, которую мы использовали как рычаг. Немного попотев, нам удалось сдвинуть камень достаточно, чтобы пролезть внутрь.

Правильно бы было позвать остальных и потом уже исследовать глубины. Но жгучий инстинкт первооткрывателя слепил, не давал спокойно мыслить. Внутри темно. У Джины с собой есть свеча и спички (какая же воровка без этого обходится?), но этого мало. Если бы факел добыть или магический свет вызвать… Что же я за маг такой, не способный пещеры освещать? За всё время пребывания магического существа в крови, мне пока не удалось выполнить ни одного заклинания. Или все книги по магии, что я купил в Саре — шарлатанские подделки и все их советы обглоданных костей не стоят, или я просто не в состоянии воспользоваться своим потусторонним даром. Как написано в некоторых книгах, чтобы вызвать простейшее заклинание ничего особенного проделывать не надо. Стоит только представить, очень сильно захотеть. Для большей точности и скорости заклинания, особенно для начинающих волшебников, желательно повторять это желание вслух. Все эти крысоновы хвосты и сушёные грибы — для более сложной магии. Но сколько бы я не повторял слово "огонь", ничего не происходило. Должно быть, со стороны я выглядел полным идиотом.

Крохотный огонёк свечи плохо освещал, но и на том спасибо. Узкие, заросшие плесенью и паутиной стены вели вглубь пещеры. Неприятный гнилостный запах нарастал с каждым шагом. Я начинал сомневаться в правильности нашего решения. Что мы, вообще, здесь забыли, спрашивается?

Постепенно начал нарастать шум, похожий на шипенье. И чем глубже мы спускались, тем громче он становился. Я схватил Джину за руку. Это произошло в тот момент, когда под ногами проползла змея. А впереди их были тысячи. Целое кодло ядовитых змей. Они ползали друг по другу, костям и камням, пролазили в глазные отверстия желтеющих черепов. Кобры, гремучки, мамбы, гадюки, удавы — всех не перечесть. От детёнышей до гигантских особей. И кладки яиц повсюду…

Мы не были им интересны. Гнилостный запах, буквально резавший глаза как мясник окорок, источался тушками крысонов, кроликов и других животных, которых просто было невозможно различить. Некоторые змеи растянутыми до невозможного пастями заглатывали добычу. Жуткое зрелище. Я еле сдержался, чтобы не вырвать.

Мы попятились назад, развернулись и побежали прочь. Я не знаю, следовало это делать или нет. Они ведь тоже живые существа. Тем более, нам вреда они не причинили и даже не пытались. Мы вошли в их дом непрошенными гостями, а они позволили нам уйти. Но всё же, я сыпнул из рожка взрывной порошок на ладонь, слепил комок и запустил в их логово…

Посыпался потолок. Один камень угодил Джине в руку. Она не сбавила скорость, но столько проклятий полилось тогда в мой адрес, что звёзд на ясном небе меньше. Мой страх и ненависть к змеям чуть не похоронили нас в той пещере. Повезло. Мы успели выбраться.

В месте разорванного рукава Бабочки краснела ссадина. Я достал лечебный отвар (приготовленную Тисом, к громадному списку незаменимых качеств которого можно приписать и врачевание) и протянул пострадавшей. Джина выхватила отвар и со всей силы толкнула меня. Я еле удержался, чтобы не упасть. Опять в сердцах меня выругала, а потом взяла и расплакалась. Чего это она?

Да, мой поступок богиню змей Геллизу вряд ли порадует…

А вот и остальные бегут. Взрыв услыхали, должно быть. Я был немного не в духе, когда они принялись расспрашивать о случившемся. Первым делом, как это и подобает командиру, выругал их по первое число. Если они все здесь, то кто повозку охраняет? Верблюд? Его первым делом и украдут, вместе со всем остальным. Никогда, что бы ни случилось, нельзя оставлять наш лагерь без присмотра! Хоть кто-то один охранять да должен! А чем больше — тем лучше.

На этом наш привал закончился. От греха подальше, как говорится.

Кич набросал дров в топку. Всё ещё злая на меня Джина закрылась в кабине. Мы уселись по местам. Самоходная карета тронулась с места.

Нас трясло сильней, чем раньше. Кажется, Бабочка перестала утруждать себя объездом кочек и ям. Нас подбрасывало как игральные кости в стакане. Рожки Брока оставили заметные вмятины в потолке… Почему-то все смотрели на меня с осуждением, что ли. Но молчали. А нас всё трясло, всё кидало. Кич постучался к Джине, но она облила его ведром словесных помоев и порекомендовала оставить её в покое. Забаррикадировалась. Не выбивать же дверь? Когда нас подбросило так, как ещё раньше никогда не подбрасывало, я всё-таки решился поговорить с ней. И посыпавшиеся как зерно из мешка упрёки Брока с Кичем тут ни при чём. У меня ведь тоже совесть есть. Тем более, ещё полчаса такой езды, и от повозки вместе с нами ничего не останется.

Я постучал в дверь кабины водителя.

— Убирайтесь прочь, дети шакалов! — перегородка приглушала голос, но не гнев и отчаяние, заточённые в нём.

— Джин, открой, это я.

— Тебя, проклятый крысон, я меньше всего видеть хочу!