Майя Зинченко - Маг Эдвин

Странные видения…

Огромный дом с бесчисленными переходами. Настоящий лабиринт, давным-давно покинутый своими хозяевами. Лес, охваченный огнем. Поля, покрытые снегом, который не таял, несмотря на лизавшие его языки пламени. Я словно уже не человек, а что-то большее… Стою перед дверью и знаю, что мне нужно открыть ее, но не хочу, потому что за ней притаилась опасность. Я берусь за прохладную бронзовую ручку, и она начинает светиться холодным голубоватым светом. Языки пламени за моей спиной сливаются в исполинскую фигуру. Чувствуется запах серы.

Я открываю дверь. За ней так темно… Липкий страх поднимается по позвоночнику. В темноте слышны шорохи от бесчисленных сотен ног. Тонкая костлявая рука без двух пальцев высовывается из прохода и затаскивает меня внутрь. Дверь захлопывается, и я слышу неприятный, режущий уши смех. Пламя проникает сквозь дверные щели и нестерпимо жжет кожу. Мне нужно бежать из этого проклятого места, я заперт в этом доме, словно в ловушке.

В темноте я снова нащупываю дверь и толкаю ее вперед. Передо мной лес. Кленовые листья падают, медленно кружась вместе с мягким снегом. Я протягиваю руку, и на мою ладонь лениво опускаются снежинки. Но это не снег – это пепел. Листья вспыхивают пламенем, и я снова слышу злорадный смех. Я бегу от него, сколько хватает сил…

– Эдвин, Эдвин! Проснись! Что же с тобой такое? – Кто-то немилосердно трясет меня за плечи.

Я вяло отмахнулся. Вяло – потому что тело отказывалось мне подчиняться.

– Эдвин, прекрати! Ты так весь дом спалишь!

– И часто с ним такое?

– Это от переутомления. Норман, может, полить его водой из тазика? Давай сюда!

– Нет, воды не надо. Кто здесь такой жестокий? – Я приоткрыл один глаз. Изображение расплывалось. Я понял только, что надо мной склонилось женское лицо. Судя по всему, незнакомка была довольно симпатичная. От нее приятно пахло.

– Кто ты, прекрасная незнакомка?

– Эдвин, ты в своем уме? Это же я – Мелл.

– Да, теперь вижу. – Я с трудом раскрыл оба глаза. Это действительно была моя жена. – Я тебя узнал, честное слово. Это была просто глупая шутка.

Мелл с недоверием хмыкнула.

– Я принес воды для умывания. – Норман подождал, пока я сяду на кровати, и поставил мне на колени эмалированный тазик с водой.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил его я и умылся. – Который час?

– Одиннадцать.

– Ай-ай-ай, уже так поздно. – Проигнорировав полотенце, я вытерся рукавом мантии. – Маус так и не пришел?

– Нет. – Мелл отобрала у меня тазик. Разволновавшись, я чуть было не пролил воду на покрывало.

– Теперь придется его искать самому. Безобразие, – проворчал я.

– Все девушки, кроме Дарины, ушли домой. Они просили передать тебе привет. – Норман пристально посмотрел на меня. – Тебе что-то снилось?

– А почему ты спрашиваешь?

– Судя по тому, как ты метался на кровати, я решил, что тебя одолевают кошмары.

– Это был не совсем кошмар, но можно и так сказать. – Тут я обратил внимание на следы от огня на потолке. – Это моя работа?

– Да. Ты вдруг стал читать заклинания, махать руками…

– Да, я уже испугалась, что дело серьезное. Никак не могла тебя успокоить. Ты в порядке?

– Теперь – да. Бывает же такое… – Я не сводил глаз с отметин. – Колдовать во сне очень опасно. У нас в школе было несколько смертельных случаев из-за этого.

– И твой скелет в кольчуге волновался.

Я удивленно посмотрел на нее:

– Какой еще скелет?

– Ты что, забыл? Тот самый, которого ты привел с собой вчера вечером.

– А, Весельчак…

– Он беспрестанно ходил из угла в угол и пытался изрубить воздух на кусочки своим мечом.

– Никто не ранен?

– Нет, он сражался исключительно с воздухом.

– А как обстоят дела в городе?

– Не знаю, – пожал плечами Норман. – Мы не рискнули покидать церковь, а из окон ничего особенного не видно.

Я попробовал подняться, но вместо этого в изнеможении упал обратно на кровать.

– Маг Эдвин? – Из-за рясы священника выглянула худенькая фигурка.

– Эрик, как твое самочувствие?

– Голова болит.

– Я же говорил, что мальчику это вредно, – проворчал Норман.

– Будете пить молоко? – Эрик протянул мне стакан.

– Спасибо, но мне не хочется.

– Тогда я отдам его домовым, – решил мальчик.

– Кому? – удивился Норман и замер с открытым ртом.

Молоко стремительно исчезало прямо из стакана. Эрик улыбался: наверное, домовые, с которыми он завел дружбу, выглядели забавно.

Я открыл сумку и проверил, на месте ли Уал. Кинжал был на месте.

– Мелл, ты тоже выглядишь не лучшим образом. Не хмурься, я всего лишь беспокоюсь о твоем здоровье. Ты-то хоть немного спала? Сейчас мне кажется это наиболее важным.

– Да, я спала. Можешь не волноваться.

– Я мечтаю, когда все это закончится, прийти домой и проваляться в постели не меньше трех суток. Наверное, я очень примитивен…

Я попробовал разгладить свою мантию, которая выглядела так, словно ее долго жевало, а потом выплюнуло какое-то нечистоплотное животное. Мелл только усмехнулась, глядя на мои бесплодные попытки привести себя в порядок.

Весельчак, стоило спуститься вниз, подбежал ко мне, радостно гремя костями. В руке он крепко сжимал рукоять своего ржавого меча. Я вздрогнул, заметив, что на его кисти не хватает двух пальцев, совсем как в моем сне. Может, это знак? Сон был пророческим? Проклятое воображение!

– Норман! Открывай! – На дверь обрушился град ударов.

– Я узнал голос – это Маус собственной персоной. – Священник нехотя взялся за засов.

– Отлично, значит, мне не придется искать его по всему городу. Весельчак, отойди, ты закрываешь мне обзор.

Маус вошел, и я с некоторым злорадством отметил, что не только мне приходится регулярно недосыпать. Он был бледен, под глазами пролегли темные круги.

– Я вам еще нужен?

– Ты опоздал. Я ждал тебя рано утром.

– Мне только сейчас сказали, что вы желаете со мной встретиться, и я сразу же пришел. У меня столько вопросов! Я не понимаю, что происходит. Почему мертвецы не нападают?

– А что они делают?

– Просто стоят. Они никак не реагируют на людей. Мне сообщили, что отныне они подчиняются вам. Это правда?

– К сожалению, да. Я стал командиром армии мертвецов и теперь должен буду повести ее в бой.

– Но как это произошло? – Маус ошеломленно сел прямо на пол.

– Это неважно. – Мне не хотелось развивать эту тему. – Просто нужно привыкнуть к этой мысли. Что с эгекунном?

– С чем?

– Э… Как выглядит небо над площадью?

– Я не был на самой площади, потому что там стоят ваши мертвецы. Но небо над всей Рамедией стало красным.