Валерий Иващенко - Принцесса гоблинов

Мать улыбнулась, и бледность щёк постепенно опять сменилась румянцем погулявшей на свежем воздухе молодой женщины. Она в сомнении присмотрелась к бесхитростно улыбнувшейся дочери. Покачала головой своим думам и прежде чем вернуться к оказавшемуся действительно превыше похвал салатику, поинтересовалась:

— Женьк, а почему ты и Володя для моего взгляда Целительницы непроницаемы? Словно не люди, а…

— Гоблины, — хохотнула Женька и принялась рассказывать.

Три дня назад они с братцем, встретившись поутру и с улыбочкой обнюхав ещё оставшиеся на обоих очаровательные запахи восхитительных ночных забав, вспомнили — ведь официально они Воинами ещё не числятся! Слово за слово, оба похватали оружие и отправились в гильдию воинского искусства. Там поначалу заартачились — мол, тут запись за год, отпрыски знатнейших родов почитают за честь обучаться здесь и в конце концов оставить отпечаток своей Силы на стене славы.

В общем, тот день для гильдии ознаменовался немалым конфузом. Брат с сестрой переглянулись, да и взяли немалое здание на меч. Говаривали люди потом, что народ тамошний и в окна вылетал, и в лужах крови плавал. А одного особо ретивого вроде бы и вовсе на собственных кишках повесили. Как бы то ни было, Женька с братом живо воспитали к себе почтение и уважение. Хотя с несколькими умельцами таки пришлось повозиться, они прорубились в верхний зал и здесь с удовольствием пришлёпнули ещё обагрёнными кровью ладонями о стену. И теперь их отпечатки светятся заметно ярче прочих…

Мама неодобрительно покачала головой, однако Женька не согласилась.

— А вспомни, ма, как ты припечатала тех разбойников в Сенвенском лесу? Меня чуть не стошнило… — тут Наталья Сергеевна подняла руки вверх и смущённо признала, что "на меня тогда просто что-то нашло".

Как бы то ни было, они обе признали, что в этом городе и этом государстве — да и во всём мире, чего уж скромничать — только два настоящих Воина. Владимир и Евгения Суворовы. А остальные так, фокусники и самозванцы. Чокнувшись бокалами с молоком, обе проказницы запили такое замечательное сходство во мнениях, а потом оставили на столике положенное число здешних монет да и отправились потихоньку на площадь сен-Тропе.

Древний Иммельхорн насчитывал уже третью тысячу лет со дня основания. Каждый камень, каждый дом ещё помнили события бурной и не всегда бескровной истории. Как говорится, всё дышало стариной. И Женька не без удовольствия признала себе, что ей сейчас хорошо. Вот так, просто идти по великому и прекрасному городу — под ручку с мамой, придерживая болтающийся на боку меч и отвечая задорным кивком на чинные приветствия уже появившихся здесь знакомых.

Вон та кондитерская на углу — ох, какие ж там пекут булочки! Когда маменька убедилась, что полнота ей отныне не грозит, то каждый день… ну да, они и на этот раз дали подзаработать седому и величавому как мажордом кондитеру со спрятавшейся в усах одобрительной улыбкой.

— Вы просто волшебник, — Женька улыбнулась на прощанье и впилась в духмяную и ещё горячую булочку, словно только что не вылезла из-за стола.

— Вот за что тебя обожаю, так за эту любовь к жизни, — мама тихо засмеялась, и вторила дочери по части процесса изничтожения сдобы…

На площади оказалось ещё не многолюдно — народ только подтягивался с прилегающих улиц. Ветерок здесь был заметен чуть сильнее. Ало-золотые королевские стяги уже лениво полоскались, цепочки гвардейцев гуськом растягивались в нужных местах оцепления и подстраховки. А каменные плиты блистали — наверняка их после дождя вымыли ещё раз.

Женька подошла к озабоченно что-то командующему брату. Получила два чмока в щёки, лёгкий пинок кулаком под рёбра за ночные хулиганства (ведь те братья-маркизы уже почти женаты). Эх, Вовка, как с тобой хорошо и просто! Затем он повязал непутёвой сестре на рукав ленту цветов королевства. То есть, ало-золотую.

И отношение окружающих к скромно доедающей булочку девице как-то неуловимо изменилось. Уже не подозрительная иностранка. Не блудливая и бешеная девка. Уже не просто Воительница — она облечена знаком высочайшего доверия, здесь просто так подобным не разбрасывались. При желании носитель такой повязки мог ночью с клинком в руке вломиться в спальню Её Величества, дабы пресечь что-либо или защитить в случае нужды.

Над площадью уже витало что-то неуловимое и тревожное — наверняка, сегодня не раз прольётся кровь. Женька обошла всё, осмотрела. Убедилась, что сержанты знают свои задачи и готовы в случае чего действовать решительно. Вернулась, внимательно осмотрела большой квадрат выделенного собственно под бой участка, и зачем-то даже присела и похлопала ладонью по одной из плит. Голоса предчувствий уже не просто шептали — их гул явственно звучал со всех сторон, смешиваясь и звеня в голове. Только вот, в том гаме разобрать что-то было ну совершенно невозможно.

Однако, не говорить же о том уже забравшейся на своё место возле королевской ложи маменьке? Ещё переживать начнёт, шарахнет чем зловредным… Женька поднялась и осмотрелась последний раз. Да вроде всё как и вчера — похоже, неприятности будут не с этой стороны.

Полковник конных кирасир подал из переулка успокаивающий знак. Между прочим, дон Ривейра собственной персоной — участвовать в турнире он не стал, а вот к его услугам по охране порядка прибегли очень даже охотно. На кого же ещё положиться, как не на такого опытного солдата и порядочного дворянина, которого к тому же рекомендовала сама Целительница?

Вот и ладушки — Женька наконец подала разрешающий знак.

Солдаты с пиками отодвинули перегораживающие улицы рогатки, и на площадь хлынула кипящая людская толпа. Сначала жиденькие ручейки, а потом сплошной стеной. Стали заполнять возведённые по краям широченной площади помосты, специально отведённые участки для слабонервных — там дежурили начинающие Целители. И вскоре огромная площадь потихоньку загудела, словно гигантский паровой котёл.

Что ж, вот он и новый день… Женька стремительно вскинула руку, крутанула ладонью и указала. Четверо солдат вломились в толпу как лоси в подлесок, и через пару секунд вывели оттуда набравшегося с утра горожанина. Нафиг таких, эти всегда в любом месте словно фитиль — одни неприятности от них… а вон того Вовка вычислил и сам. Против кого злоумышлял щуплый вертлявый парниша с арбалетом под полой, пусть потом в допросных объясняет, у нас тут своя работа.

Когда вокруг более-менее устаканилось, и одиноко стоящая посреди пустого пространства девица получила от каждого поста особое подтверждение, только тогда она нашла глазами брата и чуть кивнула. Пора.