Всеволод Мартыненко - Белое солнце Пойнтера

Безуспешность и этой попытки стоила ей следующего покрывала — синего. Теперь танцовщица не сама пыталась найти, а звала, заманивала нечто, по ее мнению, однозначно существующее и необходимое, показывала каждым движением всю ласку и осторожность, с которой примет неведомое, согласись то прийти на зов.

Вновь пожертвовав очередным, голубым покрывалом в долгом взмахе обеими руками — почти броске, — танцовщица, похоже, достигла своей цели.

Нечто явилось — это было видно в каждом ее движении. Нежное, бесформенное и любопытное, оно вилось вокруг постепенно проступающей сквозь ткань гибкой фигуры, поддаваясь на осторожную ласку и постепенно доверяя себя призвавшей.

Та почувствовала свой успех и власть, медленно переступая теперь вокруг довольной и покорной добычи — сама охотница, но не убийца. Скорее наездница, готовая усмирить и обучить пойманного скакуна, сделав его верным помощником в деле. Естественно, еще одно покрывало, зеленое, было совершенно лишним при этом и отлетело в сторону небрежно и легко.

Любое обучение начинается с игры, а лучшей формой для первых игр разумных и неразумных существ был и будет мяч. Сноровисто и быстро танцовщица придала полностью подвластной ей добыче необходимую форму и пустилась в игру, заставляя ту повиноваться каждому движению танца.

Иллюзией это было или реальностью, но раз за разом мне казалось, что невидимый мяч проминает округлым боком прозрачную ткань желтого покрывала. Все шире и свободней он кружил в руках своей всевластной повелительницы, взлетая и вновь возвращаясь по мановению ее руки, пока в очередном прыжке не увлек за собой покрывало, сорвав его!

Могу поклясться, что в танце этом не было ни крохи колдовства, ни один прибор не показал бы ничего — хоть брось сейчас тот же мяч-тестер прямо в круг, как клинок в загулявший вихрь…

Это была магия без заклятий, амулетов и зелий. Магия без магии.

Обучение сущности завершилось, настала пора пустить ее в дело. Размашистыми движениями пропуская меж ладоней невидимое, женщина вытянула и изогнула его, заострив на концах. Теперь это было оружие, и в движениях танца отчетливо угадывались приемы работы с сайсой, удары, блоки и колющие выпады.

Теперь оранжевое покрывало танцовщицы вилось в воздухе, как бешеное пламя на пожаре, следуя за взмахами невидимого оружия и отчетливо проминаясь под его древком. Когда прозрачная ткань широкой огненной полосой словно стекла с лезвия, ударив в пол перед тронным помостом, я удивился, как ковры на нем не вспыхнули.

Должно быть, так Тилла-Молния сражалась в поединке богов, давшем начало Войне Сил. Огненная стихия явственно читалась в каждом движении танцовщицы, вновь решившей сменить форму и назначение подвластной ей сути.

Размеренные шаги и жесты обрели еще большую легкость, а то, что было игрушкой и оружием, стало чем-то иным. Сразу угадать, что это такое, не получалось — что-то плоское и небольшое, сложенное из отдельных частей. Причем с новой ипостасью своего невидимого инструмента женщина обращалась куда более бережно и как-то… наравне, как с осознавшим себя партнером.

Что это, я понял, лишь когда первый лист несуществующей книги вырвался из пальцев танцовщицы. А затем одна за другой невидимые страницы полетели прочь, провожаемые гладящими взмахами рук. Она не пыталась их удержать — напротив, с охотой отпускала в полет, научив всему, чему могла, и теперь освобождая.

И все-таки казалось, что каждый лист уносит частицу самой создательницы своих новых сил и качеств. Закружившись в прощальном хороводе, они сорвали последнее, алое покрывало, обнажая ее суть и раскрывая тайну.

Точности выражений и таланту в преподнесении подарков Великого Визиря можно было лишь позавидовать. Мои склонности в выборе трофеев и свиты оказались одинаково полно отражены в образе танцовщицы. Женщина, дракон и змея в одном лице — драконидка!

Умеет же злыдень, когда захочет…

Увы, даже столь потрясающему моменту было не дано завершиться безупречно.

— Иза'манка! Иза'манка!!! — вдруг радостно заагукал султан, раззявив рот и указывая на танцующую драконидку толстым пальцем с непропорционально узким и длинным ногтем.

Словно подрубленная сравнением с ящеричной обезьяной, та опустилась на колени, завершив танец круговым движением рук. Но даже высочайшая глупость Его Великолепия не смогла испортить впечатление. Мы застыли, не в силах отвести взгляда от гибкого чешуйчатого тела, прикрытого лишь украшениями. И спорю, не многие в зале захотели поддержать монаршью «шутку» приличествующим смешком. На миг застыв неподвижно, теперь женщина драконьей крови медленно поднималась.

Что ж, танец оказался истинным даром нам, а талант танцовщицы — даром Судьбы ей самой, ее стране и расе. Не думал, что когда-нибудь за что-нибудь смогу быть благодарен Музафару Подколодному, то есть Великолепному, но вот же…

— Дарю эту наложницу вам, о блистательный, — прервал во мне борьбу раскаяния с неприязнью означенный гад. — Дабы уравновесить сверкание вашей свиты второй жемчужиной под пару удивительной охотнице.

Не было у фермера печали, высидел фермер крикунов. Это как? Это что? То есть делать теперь что? Мне делать? С ней делать?! Уй-я…

В поисках поддержки я завертел головой, обращаясь попеременно то к Хирре, то к Келле. Но выражение лиц у обеих было не менее ошарашенным, чем у меня самого, как полагаю. У моей древнейшей — еще и с оттенком раздражения. В отличие от моей высокородной, которая скорее склонялась к сочувствию, но опять же не ко мне, а к даримой драконидке. Так что помощи тут не дождешься. Приехали… В Хисах.

— Возможен ли такой дар? — очень осторожно поискал я пути к отступлению. — В чьей он воле?

— Я не в своей воле силой принятых обетов, — ответила мне танцовщица раньше, чем Великий Визирь. — Нет ничего зазорного в том, чтобы принять меня, мой повелитель.

Чисто машинально я кивнул, соглашаясь. Музафару осталось только зубами скрипнуть: как же, без него все разрулили. Похоже, он надеялся не столько навредить мне, сколько самому избавиться от змеиного язычка наложницы. И то она ему все удовольствие спортила. Но все равно, несмотря на чувствительные тычки и пропущенные удары, первый раунд этого кулачного боя за ним. Поскольку меня можно уносить. В нокауте.

Однако это было еще не все. Напоследок драконидка решила отвесить прежнему хозяину какую-то особо замысловатую, похоже, ей одной понятную словесную плюху. Уже подходя ко мне, она обернулась и бросила через плечо:

— Я Исэсс, Говорящая с Судьбой, — заодно и представилась. — И для тебя, Великий Визирь, у нее тоже найдутся слова: Бирюза будет править Хисахом, приняв власть из руки, отмеченной Повелите лем Неба!