Варвара Шихарева - Леовичка

— Остановили телегу, стали тюки ворошить, потом у Ежи спрятанную в сапоге денюжку забрали, а там и до меня добрались… А у меня ж Ивка на сносях, да и корова приболела — мне деньги до зарезу нужны… Я разбойникам в ноги и повалился: не режьте меня, говорю, без ножа, люди добрые! Вам с моих медяшек толку мало, а мне без них хоть в петлю! Старший же их на мои мольбы осерчал и начал меня плетью охаживать. Чуть глаз не выстегнул, демон!

Сказав это, Лушек наконец-то поднял голову и, оторвав руки от лица, показал всем собравшимся идущий через лоб, переносицу и правую щёку безобразно вспухший рубец. Гомон тут же усилился, послышались новые всхлипы и причитания… А я ломким, злым голосом сказала:

— После себя жалеть будешь. Что с моим Ирко?!

Лушек тяжело вздохнул.

— Так я к тому и веду… Он, в отличие от тебя, баба бессердечная, как увидел, что со мной творят, соскочил с телеги да и врезал кулаком старшему промеж глаз. Тот где стоял, там и упал, а на Ирко остальные кинулись, облепили его, как муравьи…

Радко, увидев, что его конягу под уздцы больше никто не держит, тут же её вожжами хлестнул и дёру. Я с трудом успел в телегу запрыгнуть… Чудом живыми сюда добрались…

— Да лучше бы шеи сломали по дороге! Трусы паскудные! — Стараясь сдержать слёзы, я сжала кулаки так, что ногти глубоко впились в ладони. — Ирко за вас вступился, а вы его на растерзание душегубам бросили! Твари!!!

Всё ещё стараясь овладеть собой, я замолчала, успокаивая дыхание, но тут Гордек вдруг визгливо, по-бабьи закричал:

— Да сам Ирко во всём и виноват! Сам!.. И Лушек тоже!!! Не стал бы по своим грошам слёзы лить, крохобор несчастный, всё бы и обошлось!.. А Ирко твоего никто не просил в драку лезть!!!

— Ах так!!! — Мои с трудом сдерживаемые слёзы мгновенно высохли, уступив место гневу. — Подлость свою и мерзость вы не спрячете и не оправдаете! Будет вам расплата за эту кровь!

Гордек замер, хватая воздух ртом, точно вытащенная из воды рыба, а собравшаяся к этому времени на площади толпа после моих слов загудела точно улей. Кто-то плакал, кто-то причитал, кто-то вовсю материл Радко с товарищами, а ещё несколько селян требовали заткнуть рот травнице, пока она всех не прокляла…

Я отвернулась от телеги и, не обращая внимания на усиливающиеся крики и споры, пошла прочь. Здесь мне помощи ждать не от кого, а Ирко надо найти — живого ли, мёртвого… Я прошла уже четыре двора, когда меня нагнала вездесущая Кветка.

— Куда ты, Эрка?!

— К Ирко… — ответила я, повернувшись к вдове. Та всё ещё держала на руках мои кровинку, вот только Мали проснулась и теперь отчаянно хныкала. Я погладила дочку по волосам.

— Успокойся, доченька… Сегодня ты заночуешь у тёти…

— И мамка твоя бестолковая заночует вместе с тобой. — Кветка поудобней перехватила малышку и сурово взглянула на меня. — Не чуди, Эрка! Тебе ли с разбойниками тягаться?! И мужа не спасёшь, и дочку круглой сиротой оставишь!..

Вместо ответа я, почувствовав слабость в ногах, отстранилась от Кветки и оперлась на плетень.

— Я не могу всё так оставить! Разбойники вряд ли до сих пор на дороге стоят… Я найду его!..

Но Кветка была непреклонна.

— Одну я тебя не отпущу. Как ни крути, а мужиков на помощь звать надо. Тот же Марек не из робкого десятка…

— Да, Марек… Я его жене в родах помогала… И руку ему после волчьего укуса лечила… — К слабости в ногах добавился и шум в ушах. В глазах потемнело так, точно уже наступила ночь… Доселе послушное тело теперь просто отказывалось мне повиноваться, но я не могла быть слабой… Не могла…

Чтобы не упасть, я из последних сил уцепилась за плетень, а Кветка, заметив моё состояние, шагнула ближе.

— Лучше обопрись об меня, деточка, и пойдем ко мне потихоньку… Я Мали уложу, тебя отпою, да и сама за Мареком схожу… Пойдём, солнышко…

— Хорошо… — Я вцепилась в Кветку, точно утопающий за соломинку, а мир вокруг плыл и кружился…

В себя я пришла уже в хате Кветки. Мне по-прежнему было плохо, но на лбу у меня обнаружилось мокрое, сложенное в несколько слоёв полотно, а сама вдова уже подносила к моим губам кружку с самогоном.

— Выпей, а то страшней покойника стала!

Я послушно выпила огненную жидкость, закашлялась… Кветка немедля сунула мне в руки пирожок.

— Закусывай. Знаю, что кусок в горло не лезет, но силам надо откуда-то браться…

Я послушно откусила от угощения. Начала жевать, не чувствуя вкуса, а Кветка оправила полотно у меня на лбу.

— Мали твоя как на подушку головёнку-то склонила, так и уснула. Не беспокойся…

Я с трудом проглотила кое-как пережёванный кусок.

— А Марек? Ты пойдёшь к нему?

— А зачем ко мне идти, если я уже здеся… — раздался от дверей немного сиплый голос. Марек любил промышлять капканами да охотой и был ещё тем красавцем — крепкий, грузный, с разорванными рысью щекой и ухом… Впрочем, уродливые эти следы — так же как и безрукавка из той самой рыси — были для Марека предметом гордости, а жену Марека его шрамы не смущали вовсе…

— Я так подумал, что толку от этих крикунов на площади не будет, а тебе помощь нужна. — Марек прошёл в хату и сел около меня на лавку. — Побудь пока у Кветки. Я за братом зайду, а потом отправлюсь на тракт… Этот заячий хвост Яблоньки поминал, верно?

— Да… — Я нашла в себе силы распрямиться. — Я тоже с вами пойду…

Но Марек только головой покачал.

— Нет, Эрка. Твоё женское дело дочку баюкать да новостей ждать, а наше — мужа твоего найти и сюда доставить…

Марек залпом выпил немедля поднесённый Кветкой самогон и сердито тряхнул головой.

— То, что Гордеки — паскуды, вся округа знает, но с Радко и Лушеком я сам не раз и в Эргль, и в Брно ездил и такой подлости от них не ожидал… А теперь выходит, что рабская кровь гнилью у них внутри сидела…

— Рабская? — невольно нахмурилась я, пытаясь понять, о чём толкует Марек, но ответила мне Кветка:

— Дело в том, Эрка, что в Поляне лишь треть семей, которые испокон веков свободными поселенцами были. Остальные же пришлые — их деды да прадеды рабами тогдашнего Владетеля являлись, но по предсмертному его завещанию были отпущены на вольные хлеба. Дело это давнее, про него уже и не поминают почти. Кто ж знал, что оно так аукнется…

— Отцы ели кислый виноград, а у детей оскомина… — прошептала я старую присказку, только теперь постигнув весь её горький смысл, а Марек тяжело вздохнул:

— Ладно, что уж теперь… Пойду я, пожалуй, — что время зря терять… — После этих слов он решительно поднялся с лавки. Я потянулась было за Мареком, но он, заметив это, сказал: — Нет, Эрка. Первую помощь Ирко я и сам оказать смогу; а ты до сих пор сама на себя не похожа — белая как полотно… Оставайся-ка лучше у Кветки и не расходуй попусту силы. Чувствую, они тебе вскоре понадобятся…