Маргарет Уэйс - Драконы подземелий

Тем не менее, дракониды были рождены и взращены для войны, и бозак быстро оправился от шока. Вначале он прибегнул к колдовству, чтобы обезоружить воина, который, как ему показалось, представлял наибольшую угрозу. Световой шар вспыхнул в когтистой лапе драконида и ударил Стурма так, что тот с криком повалился на землю и стал со стонами бить себя в грудь.

Увидев, что рыцарь повержен, бозак повернулся к Карамону. Тварь расправила крылья и оттого стала казаться еще больше. Вытащив меч, драконид принялся описывать в воздухе широкие сверкающие дуги. Карамон отразил первый удар, больно отдавшийся в плече.

Но не успел Карамон опомниться, как бозак развернулся и ударил его по ногам своим мощным хвостом, так что великан рухнул на колени. Пытаясь подняться, Карамон увидел нависшего над ним врага, парившего в воздухе с занесенным мечом. Карамон подставил клинок, и от удара посыпались искры.

Невидимый противникам в своем укрытии, колдун достал розовые лепестки и приготовился произнести заклинание, которое должно было наслать на троих стоявших поблизости баазов зачарованный сон. Маг не был на сто процентов уверен, что все получится, Рейстлин и раньше пробовал воздействовать на драконидов с помощью магии, но они могли противостоять колдовству.

Два бааза оступились, а один даже ослабил хватку, так что чуть не выронил меч, но лишь на мгновение. Ему удалось стряхнуть сон, и он ринулся в драку. Двое других устояли на ногах и, к несчастью, поняли, что их пытался околдовать волшебник. Дракониды стали озираться и заметили Рейстлина.

Маг уже хотел предать их огненной смерти, но с ужасом обнаружил, что позабыл заклинание. Тщетно он рылся в памяти, заветные слова не шли на ум. Рейстлин жестоко отругал себя за легкомыслие. Слишком он увлекся подслушиванием и подсматриванием за Тикой и Карамоном прошлой ночью, а надо-то было думать совсем о другом.

А сейчас прямо перед ним стоял разъяренный драконид. Рейстлин в отчаянии поднял посох, пытаясь отразить удар и молясь про себя, чтобы тот его не подвел.

Стоило мечу соприкоснуться с посохом, как сверкнула вспышка, раздался звон и вой. Бааз выронил оружие, завертелся на месте, размахивая обожженными руками. Видя постигшую товарища участь, второй воин приближался к магу осторожно, но все же приближался. Рейстлин прижался спиной к камням и снова выставил перед собой посох.

Ни один драконид не обратил внимания на кендера, решив, что эта мелочь неопасна и они могут с чистой совестью оставить ее напоследок. Бааз подбежал к Стурму то ли для того, чтобы прикончить врага, то ли для того, чтобы обыскать тело, а может, он собирался сделать и то и другое.

– Эй ты, ящерица! – воскликнул Тассельхоф и, подпрыгнув, ударил драконида своим хупаком по затылку.

Удар, пришедшийся по чешуйчатой голове, мог разве что разозлить драконида. Он развернулся с мечом в руках, чтобы пришлепнуть кендера. Но поймать его было не так-то просто. Тассельхоф прыгал из стороны в сторону и уворачивался, дразня бааза.

Драконид наносил удар за ударом, но кендер всегда успевал отпрыгнуть, выкрикивая всякие обидные прозвища типа «пень чешуйчатый» или «драконья какашка» и тыча в бааза своим хупаком. От этого мельтешения и визга у драконида голова пошла кругом, и он поддался на провокацию.

Тассельхоф увел врага подальше от Стурма, но, к несчастью, слишком увлекшись, кендер не посмотрел, куда направляется, и оказался на самом краю топи. Сделав еще один, последний скачок, чтобы увернуться от удара, грозившего разрубить его пополам, он поскользнулся на мокром камне и, помахав несколько секунд руками в попытке удержать равновесие, свалился в вонючую грязь.

Бааз уже готов был ринуться за ним, когда резкий окрик командира привел его в чувство. После секундного колебания он оставил кендера, уже почти скрывшегося в зыбкой трясине, и побежал на помощь товарищу, который все не мог сообразить, как половчее прикончить колдуна.

Карамон двинул своему противнику сапогом в колено. Бозак, взвыв от боли, ударил богатыря в ответ, попав прямо в солнечное сплетение, так что Карамон на какое-то мгновение оказался обездвижен и мог лишь судорожно хватать ртом воздух. Бронзовый воитель уже поднял меч, приготовившись нанести смертельный удар, когда страшный крик, раздавшийся сзади, заставил его обернуться.

Карамон поднял голову, чтобы посмотреть. И оба застыли от ужаса.

Белесые, мертвенные глаза, окутанные лохмотьями ночного мрака, парили возле Рейстлина. Один драконид лежал на земле, уже распадаясь в прах. Другой бааз жутко кричал, в то время как кисть столь же бледная и мертвенная, как и глаза, выворачивала его руку; плоть драконида на этом месте высохла и сморщилась, тело начало каменеть.

Карамон попытался подняться, опасаясь, что его брат станет следующей жертвой привидения. К его удивлению, призрак вовсе не обратил внимания на Рейстлина, который стоял, прижавшись спиной к камням и выставив перед собой посох. Вместо этого безжизненные глаза и обрывки темноты, словно грозовая туча, нависли над бозаком. Крича в агонии, ящер извивался, словно уж. Изо всех сил пытался он высвободиться, но хватка была мертвой.

Когда тело драконида начало каменеть, Карамон вспомнил, что происходит с бозаками после смерти, и попытался отползти как можно дальше от поверженного врага. Кости драконида взорвались, Карамона обдало волной обжигающего воздуха; взрыв распластал его по земле, оглушив на несколько мгновений.

Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, Карамон поспешно вскочил на ноги и обнаружил, что битва закончилась. Те двое драконидов, которым удалось выжить, спешили под защиту крепости. Призрак последовал за ними, и Карамон услышал предсмертные крики слуг Такхизис. Он с облегчением вздохнул, но тут же похолодел от ужаса.

Два белесых глаза парили возле Рейстлина.

Карамон ринулся к брату, хотя понятия не имел, как можно ему помочь.

Затем он увидел, как глаза опустились, словно мертвец кланялся магу. Привидение исчезло, оставив лишь леденящий холод да прах своих жертв.

– Ты не ранен? – выдохнул Карамон.

– Нет. А ты? – озабоченно спросил Рейстлин.

Он оглядел брата, так что сам узнал ответ на свой вопрос, затем его взгляд упал на Стурма. – Что с ним?

– Не знаю. Его поразило какое-то заклятие. Рейст, те призраки…

– Забудь ты о призраках. Он тяжело ранен? – спросил Рейстлин, отодвигая Карамона с дороги.

– Не знаю, – ответил Карамон, прихрамывая вслед за ним. – Мне было не до того.

Он протянул руку и сжал плечо брата, заставив его остановиться.

– Та нежить поклонилась тебе. Это ты ее вызвал?

Рейстлин окинул Карамона ледяным взглядом, саркастическая усмешка чуть скривила его губы.