Татьяна Зубачева - Аналогичный мир

Ознакомительный фрагмент

— Да, чёрт, забыл. Но они-то как туда попали?

— А ты? Ты ж о нём тоже не по рассказам знаешь.

— Подловил, — рассмеялся Андрей. — Что да, то да. Когда догадался?

— Когда за один стол со мной сел, — засмеялся Эркин.

— А может, я это от голода только?

— С голода многое можно, — согласился Эркин, — но против расы не пойдёшь, нет. Белобрысого с бельмом на рынке видел?

— Ну?

— Так он цветную мелкоту ловит и заработок отнимает. Говорит, от голода. Беляк он всегда беляк, — убеждённо закончил Эркин.

— Вздуть его надо, — сердито ответил Андрей. — Шакальё поганое.

— Он уже один раз в выгребную яму падал, — засмеялся Эркин. — Большая такая у свалки. Туда все с рынка бегают. Ну, жердь гнилая и подломилась под его задницей.

— Так вытащили ж его!

— Ага, народу много было. Услышали, — вздохнул Эркин.

Андрей негромко засмеялся.

— И ещё раз упадёт.

— Сам упадёт или на него упадёт, тебя волнует?

— Меня нет.

— То-то.

Работа близилась к концу, руки уже сами знали, что делать, и они заговорили свободней. Но, несмотря на ночную тишину, по-прежнему тихо, так, чтобы никто не подловил за разговором.

— Ну вот. Теперь подмести, и всё.

Андрей оглядывался в поисках веника.

— Девчонок, что ли, позвать. Они знают.

— А где ты их найдёшь? Слышал же про пост.

— Пост! Не стреляют же.

— Ну, иди, проверь. — Эркин попробовал качнуть стояк. — Держит.

— А чего ж ему не держать? — Андрей с хрустом потянулся. — Смотри, светает уже. За ночь отпахали.

Эркин засмеялся.

— Не думал, что сможем.

— Человек всё может! — Андрей скорчил назидательную мину, заставив Эркина фыркнуть, и тут же стал серьёзным. — Сам не знаешь, что можешь, а когда припрёт… Ты знаешь, что самое трудное?

— Выжить, — убеждённо ответил Эркин.

— Выжить не проблема, — отмахнулся Андрей. — Ни одна крыса не выживет, а человек сможет. Как выжить — другой вопрос. Самое трудное — умереть.

— Вот уж для раба не проблема, — не согласился Эркин. — Дай беляку по морде, а остальное тебе сделают. Как ни трепыхайся, а Оврага не минуешь.

— Знаю про овраг, — перебил его Андрей и как-то натужно, неуверенно засмеялся. — Так что, похоже, мы с тобой из одной лохани хлебали.

Он засучил левый рукав и показал Эркину синие цифры татуировки повыше запястья.

— Номер? — удивился Эркин. — Зачем? Ты же белый. Белых не клеймят. Даже не слышал о таком.

— Лагерник я. О таких слышал?

Эркин оторопел. О белых лагерниках, об их изобретательной жестокости среди рабов ходили самые мрачные, самые страшные легенды. Попасть в камеру к лагерникам — ничего страшнее быть не могло. Он помнил, как в распределителе вдруг разбуянился могучий негр, что пикнуть никому не давал, две камеры за день забил вусмерть, и надзиратели его к лагерникам решили сунуть, достал он их, так буян сразу сник, на коленях ползал, сапоги им целовал, что угодно молил, лишь бы не в лагерную камеру. Не умолил. От его криков даже надзиратели к себе в крысятник сбежали и до утра не показывались. А то, что потом из той камеры вытащили, даже трупом не было, так, ошмёток кровавый. Как… как же это? Андрей… Как же он уцелел? Их же всех, говорят, расстреляли! А сам ты как уцелел? — одёрнул он себя. Но, видно, не смог совладать с лицом, выдал мгновенно вспыхнувший страх. Потому что Андрей отвернулся от него, отошёл к окну и там застыл, опираясь ладонями на стол и глядя в синеющее стекло. Эркин мог повернуться и уйти. Как он тогда в имении, так ему сейчас давали выход.

Медленно, будто из глины вытаскивая ноги, Эркин подошёл к Андрею и пересиливая, выдавливая из себя слова, сказал:

— А я спальник. Из Паласа.

Андрей вздрогнул и медленно обернулся.

— Так что? — Эркин смотрел ему в глаза. — Резать друг друга будем?

Его признание так поразило Андрея, что он впервые на памяти Эркина растерялся.

— Ты… чёрт… вас же всех… как ты выжил?

— Я ж говорю, — Эркин смог усмехнуться непослушными захолодевшими губами. — Самое трудное — выжить. Ну?

Они неуклюже обнялись и так с минуту стояли. И разом отступили на шаг, не убирая рук.

— Ну, чертяка краснокожая, — восхищённо сказал Андрей, — ну ошарашил.

— Ты меня тоже, — эта усмешка вышла уже легче.

— И ты… давно раб?

— С рождения, — привычно ответил Эркин. — Я питомничный. Разве по номеру не видишь?

Андрей скосил глаза.

— А у тебя на правой, и чёрный.

— Велика разница! — Эркин изобразил пренебрежение, вышло это почти естественно, да и в самом деле, раз номер на руке, то расы уже нет.

— Тоже верно, — охотно согласился Андрей.

И вдруг то напряжение, которое ещё держало их, вырвалось в неудержимом хохоте. Они стояли, положив руки друг другу на плечи, и хохотали до слез, до боли в горле, уже не заботясь ни о чём, и эхо их хохота металось по больничному коридору.

И потом, собирая в кучу у двери оставшиеся обрезки и обрубки и складывая инструменты, они то и дело сталкивались взглядами и начинали смеяться. А потом прибежали Даша и Маша с вёдрами, тряпками и мётлами.

— Мы всё равно убираемся…

— Сейчас и вам вымоем…

— Чтобы у вас всё тип-топ…

Андрей решительно отобрал у них всё нужное.

— У вас и без нашего мороки хватает. Покажите только куда мусор свалить.

Девчонки фыркнули, но покорились.

Они домывали пол, балагуря и зубоскаля с девчонками, когда Даша и Маша оборвали очередную шутку на полуслове и исчезли. И прозвучавшие по коридору к их двери уверенные шаги не застали их врасплох.

Кряжистый седой мужчина в белом халате, как бы не замечая их, прошёлся между стеллажами, попробовал два стояка, стол у стены и подошёл к ним. Они как раз подобрали последнюю воду у порога, бросили тряпки в воду и выпрямились.

— Работа выполнена, — он смотрел на них снизу вверх, но с явным превосходством. — За уборку я вам не плачу, уборка в условия не входила. Но, — его глаза еле заметно потеплели, — я прибавлю за качество и срочность.

Он вытащил бумажник и, не спеша, отсчитал им по пять радужных кредиток. Десятки?! Так много они ещё не зарабатывали. А он дождался, пока они уберут деньги, и, уже улыбаясь, достал две яркие блестящие пачки дорогих сигарет.

— И это от меня лично.

— Спасибо, сэр, — Андрей взял пачку, небрежно распечатал её, выщелкнул сигарету и обернулся к Эркину, прятавшему сигареты в карман. — Пошли?

— Спасибо, сэр. Конечно, пошли.

Эркин застегнул клапан на нагрудном кармане, Андрей подобрал свой ящик.

— До свидания, парни.

Ну что ж, как с ними, так и они. И они вежливо попрощались с таким щедрым работодателем.