Карина Дёмина - Серые земли

С этим утверждением Себастьян не мог не согласиться.

— И вот что получается? — тема, похоже, была Аниеле близка, оттого и раскраснелась она пуще прежнего.

— Что?

— Вот, скажем, у тетушкиной знакомой дочь… познакомилась с парнем сама… и письма ему писала… и он ей… и пожениться решили….

— А что в этом плохого?

— Ничего, наверное. Только ж после свадьбы выяснилося, что врал он все в письмах. И про то, что дом свой имеет… и про учебу… и про работу… они‑то думали, что дочь за приличного человека отдают, а оказалось — за обманщика, которому только приданое и надобно!

Себастьян покачал головой, сочувствуя, и ободренная Аниела продолжила:

— А ведь после свадьбы может оказаться, что жених кутежник… или игрок… или норов имеет дурной. Аль у невесты в роду безумцы… о таком‑то, небось, люди таятся, не спешат говорить. Тетушка же про каждого клиента вызнавала…

— И часто ей случалось обнаруживать… — Себастьян замялся, не зная, как назвать это, — брак?

— Постоянно почти! — воскликнула Аниела. — То парня колченогого пытаются за здорового выдать… то еще девку кривую подсунут, думают, что ежели стеклянный глаз ей вставили, то и проблемы нету… еще намедни одна лысая была… соперница ее прокляла да так крепко, что волосья повылазили, а новые не росли. Той‑то штрафу дали, но штрафом волосы не возвернешь… так тетушка девку ту лысую выгодно к цирюльнику пристроила. Каждый день парики меняет, прически показывает, и счастливая… и он довольный, прежде‑то нанимал кого, а тут жена есть. Все экономия.

С этой точки зрения Себастьян женитьбу как‑то не рассматривал. Признаться, он ее вовсе не рассматривал и надеялся, что в обозримом будущем избежит страшной участи быть счастливо отбрачеванным.

— Тетушка всегда знала, кого и с кем свести… а то иные порой… вот заявится, бывает, мужичок и начинает говорить, что, дескать, ему нужна жена… чтоб знатного роду, сама красавица, да с приданым, да чтобы и в доме чистоту держала, и готовить могла… и детей его любила.

Аниела вздохнула:

— Крепко мы тогда намаялись, пока выяснили, что подойдет ему одна вдовица… бездетная, одинокая… хорошая очень женщина, она к тетушке потом частенько наведывалась, рассказывала, что про мужа этого, что про детей… и когда услышала, что тетю… — Аниела зарыдала, и рыдала громко, самозабвенно.

Себастьян не мешал, разглядывая вязаные салфеточки и кота, который к хозяйским переживаниям отнесся с полнейшим равнодушием, лишь на другой бок перевернулся да лапы вытянул.

— Хорошо, — Себастьян дождался, пока всхлипы стихнут. — Я правильно понял, что ваша тетушка была успешной свахой, настоящим профессионалом в своем деле…

— Как вы хорошо говорите…

— …но в последнее время испытывала некоторые… затруднения…

— Д — да…

— И клиентов у нее осталось мало?

— Трое…

Трое — это хорошо… трое — это не дюжина и даже не полдюжины.

— Панна Бершкова… или уже Мишковец? Надо глянуть. Она постоянная клиентка…

Себастьян прикусил язык, решив, что выяснит подробности у самой панны не то Бершковой, не то Мишковец.

— Панночка Глуздова… очень неподатливая… и был еще пан Охимчук, но они с тетушкой намедни поспорили крепко…

— О чем?

— Он решил, что сам справится… записался к этому ужасному человеку на курсы!

— К какому человеку?

— С — сейчас, — Аниела неловко поднялась. — Я… принесу…

Она вышла, оставив Себастьяна наедине с десятками снимков и котом, который все ж соизволил проснуться и ныне лежал, изучая Себастьяна.

Кошачьи глаза были опасно желты и виделось в них сомнение.

— Не нравлюсь? — шепотом поинтересовался Себастьян, кот широко зевнул и покосился на хвост, который заинтересовал его куда больше гостя.

И то, в этом доме гости появлялись частенько, но вот хвостатых средь них кот не помнил…

— Жаль, что ты не разговариваешь, — Себастьян протянул руку и коснулся жесткой колючей шерсти. — Уж ты точно знаешь, куда больше хозяйки…

Кошачьи усы дрогнули.

Он и вправду знал довольно много, поскольку в дом этот попал задолго до Аниелы, которую полагал особою излишне трепетной, чтобы от нее был толк. И ныне, оставшись наедине с ней, испытывал некоторые весьма обоснованные сомнения относительно собственного будущего.

Не справится Аниела ни с делом, ни с домом… это кот понимал, как и то, что отныне лишен будет маленьких кошачьих радостей, навроде свежей печенки по четвергам…

— Вот, — Аниела вернулась с огромным альбомом в кожаной обложке, который с немалым трудом удерживала на весу. Ручки ее были тонки, а альбом — внушителен даже с виду. И на стол он не лег — упал, царапнув коваными уголками полировку. — Это тетин альбом… она туда все записывала… о клиентах и вообще…

— Вы его показывали? Тем, кто был до меня?

Аниела покачала головой.

— Почему?

— Они… они не спрашивали… только о том, были ли у тетушки враги.

— А были?

— Нет, откуда…

— А пан Охимчук, с которым у нее ссора вышла…

— Так он не враг… писарь судейский, третьей коллегии… очень приятный мужчина, — Аниела вдруг смутилась. — Только очень нерешительный…

Она открыла альбом.

— Вот…

На волкодлака пан Охимчук походил не более чем мышь на паровоз. И пусть снимок был высочайшего качества, но тем явнее проступали недостатки. Сплюснутая голова, покрытая редкими волосами, которые росли ко всему клочьями. Вытянутая передняя губенка со щеткой усиков. Жиденькие бакенбарды и острая бородка. Пан Охимчук был невзрачен и сутуловат, темный сюртук, явно скроенный по моде двадцатилетней давности, сидел на нем криво, оттого сам пан Охимчук гляделся горбатым.

— Не очень удачный снимок, — признала Аниела. — Тетушка уговаривала его сделать другой. И гардероб обновить… она всегда плотно занималась каждым клиентом…

— Пан Охимчук отказался?

Аниела перевернула страницу.

— Вот, — она протянула визитную карточку яркого красного колеру, — из‑за него все!

Карточка плотная, глянцевая, явно не из дешевой бумаги. А шрифт рубленый.

Черное на красном.

«Курсы настоящих мужчин»

И ниже, меленько: «мы поможем раскрыть внутренний потенциал».

На обратной же стороне и вовсе значилось:

«Разбуди в себе варвара!»

Отчего‑то представился пан Охимчук, но не в сюртуке, а в леопардовой пятнистой шкуре да с дубиной, которую он норовил примостить на узеньком плечике.

— Этот человек имел наглость сюда заявиться! — Аниела подняла кота, который проявил неожиданное для полосатой его натуры смирение. — Они с тетушкой беседу имели…