Иван Казаков - Найденыш - 3

Все-таки оторвала кусочек, положила на кусок лепешки, сунула в рот и стала жевать. Волокна вязли в зубах, но солоноватое мясо пришлось по душе пустому желудку – когда прожеванные кусочки в него упали, желудок отозвался приятной тяжестью, а рот снова наполнился слюной.

Съела все без остатка, запила водой – та была теплой, слегка затхлой, но выбирать не приходилось. Хорошо, хоть это есть. Тут же захотелось на горшок, и минут пять мучительно раздумывала – стоит ли? Вдруг, как только она усядется, кто-то войдет и застанет ее за этим делом? Ужас! Потом горько рассмеялась – то, что она сидит с голым задом на топчане – это вроде как ничего. А если кто-то увидит, как она писает – трагедия! Не наплевать ли? За то время, что она вертелась в жерновах интриг, пора было бы отучиться от стыдливости, избавиться от иллюзий и привыкнуть к тому, что ее передают, продают, меняют как вещь, как куклу, как... Уселась на горшок и постаралась сделать свое дело как можно быстрее. Затем накрыла крышкой и задвинула сосуд под топчан. Быстро юркнула на лежанку – показалось, что за дверями кто-то шагает. Нет, пусто. Видимо мозг, тоскующий по ощущениям, звукам, человеческой речи выкидывает свои коленца, вытаскивая из воспоминаний различные иллюзии. Ведь в комнате было абсолютно тихо, если не считать потрескивания масляного фонаря, горящего на полочке противоположной стены. Струйка копоти уносилась вверх – видимо какая-то вентиляция тут была, иначе Санда бы почувствовала запах сгоревшего масла. Углы комнаты терялись в темноте, и тусклое пламя фонаря с трудом пробивало мглу.

Легла на бок, отвернувшись к стене и съежившись, как ребенок, прячущийся под одеялом от жестокого мира. Ведь известно – нет прочнее преграды перед кошмарами, перед таящимися в темноте монстрами, чем доброе старое одеяло. Его не может пробить никакое колдовство, а уж если позвать на помощь маму, которую боятся все страхи, то...

А вот с этим делом было печально. Не было одеяла, не было мамы, которая защитит от страхов и не даст в обиду. Оказалось, что взбалмошная, но родная женщина, которую она считала своей любимой мамой, совсем даже не любит ее так, как положено любить дочку. И что для нее важнее свои прихоти, свои желания, и для этого мама готова не пощадить плоть от плоти своей – дочку Санду. А тот, кого она считала отцом – совсем не отец. И кстати сказать, именно о нем она вспоминала с большой теплотой и любовью. Мать теперь стала ей ненавистна. Кто, как не мамаша засунула Санду в это пекло? Кто занялся своими развлечениями, бросив дочь на произвол судьбы? Санда тихо заплакала, и перед е глазами встало лицо Неда – такое родное, такое близкое. Если бы он был рядом! Если бы он знал, что с ней происходит!

И тут же подумалось – а вдруг и вправду узнает? И что тогда? Ведь она, фактически, предательница! Она вышла замуж при живом муже, она лгала перед лицом богини Селеры, становясь женой генерала Хеверада. И ее поступок не оправдывает ничто – ни то, что ее заставили, ни какие-то государственные нужды – предательство, есть предательство. Теперь она жена Хеверада, перед богами и людьми. Санда отдала бы все, чтобы вернуть те счастливые дни, когда она была с Недом. И ночи... ох, ночи... И променять все это на старого генерала и трон? Да на кой демон ей нужен этот трон?! Деньги? Да ей много не надо, и жалованья сержанта вполне бы хватило! Есть, пить, крыша над головой, одежда – все есть. Зачем ей больше?

Выход, какой выход? Она плыла по течению, ее крутило в потоке интриг как щепку, как несчастную мышку, вымытую из своей норки, а она лишь вяло перебирала лапками, захлебываясь в мутном потоке. И не было времени, не было возможности оценить ситуацию. Может они ее чем-то опаивали? Почему она так и не смогла придумать выхода из этого положения?

Только вот был ли он, выход? Ну да – можно повеситься, можно разбить голову о стену. А дальше что? Кому от этого будет лучше? Это трусость. Это предательство по отношению к себе самой и к Неду, любимому Неду. Так что остается – сесть на трон, и лечь в постель с Хеверадом? Нарожать от него детей, принцев? А это – не предательство? По отношению к Неду? Ну, хорошо – а если сказать Хевераду – я взойду на трон, но спать с вами не буду. Есть мне с кем спать. А потом, тихонько, к Неду... И дети, и любимый, и все целы!

Санда возбужденно села на топчане, кусая губы – а почему бы и нет? Заключить соглашение с Хеверадом – он мужчина умный, ему ведь только власть нужна, и больше ничего! Что он, женщину себе не найдет? Вот только согласится ли на это Нед? Нога под браслетом зачесалась, и Санда, сдвинув его, с минуту расчесывала зудящее место, с отвращением думая о том, что здесь, наверное, полно вшей. Ведь это темница? А раз темница – должны быть насекомые!

Ее передернуло от отвращения, и Санда сжала коленки, подтянув под себя ноги, будто насекомые могли заползти в совсем уж нежные места. Охватила себя руками за плечи и задумалась – как вышло так, что она оказалась в этой темнице, и зачем? Кому понадобилось убирать ее от Хеверада? Скорее всего - тем, кто не хочет, чтобы она стала королевой. А кому же еще? Одна мысль грела душу – Хеверад умный и могущественный человек. Небось – он сейчас землю роет, пытаясь ее найти. И найдет ведь! И тогда всем врагам не поздоровится! Кстати – не такой уж он и старый... вполне симпатичный мужчина...

Загромыхал запор двери, и Санда бросилась к стене, съежившись в комочек, постаравшись прикрыть руками и ногами все, что могла. Увы – как-то не особенно получилось. Если бы ладони размером с простыню, тогда да...

Вошла женщина – красивая, с короткой мальчишеской прической. Ее глаза смотрели на Санду насмешливо и пристально, как на расшалившегося ребенка, будто решая – то ли отшлепать шалуна, то ли пусть себе резвится. В руках держала большой, яркий фонарь, сразу высветивший неприглядное жилище пленницы.

Прошла к большому стулу у стены, напротив топчана и уселась, закинув ногу за ногу – была одета в юбку-штаны, применяемые богатыми дамами для конных поездок. На вид женщине лет тридцать, не больше, и только глаза выдавали возраст – больше, гораздо больше тридцати. Полные губы сложены в надменную усмешку, будто эта красавица знает об окружающих все – их постыдные тайны, их мелкие грешки – вот только говорить об этом не хочет.

Усевшись, долго молчала, разглядывая съежившуюся девушку. Затем сказала, скривившись уголком рта:

- Не вышло у тебя. Ну что же – бывает. Ты никто, ты фигурка на доске для игры. Сейчас тебя положили в коробку. Утешься, что ты еще жива. Мгла ведь и умереть... - Зачем я вам? – решилась Санда. - Зачем ты? Да ни за чем. Вообще ни за чем. Так, запасной вариант. Чтобы кое на кого надавить, если придется. На трон не рассчитывай – он не для тебя. - А зачем меня раздели? – пискнула Санда – вы меня продадите в рабство? - Нет – усмехнулась женщина – это было бы слишком просто. Впрочем – это тоже вариант. В борделе за тебя дали бы хорошие деньги... – женщина беззастенчиво осмотрела бедра Санды, грудь, видневшуюся из-под тонких рук – славная самочка, мечта мужчин. Зачем раздели? Ну... так положено. Чтобы ты привыкала. В борделе будешь всегда ходить голой, будешь ублажать мужчин. Вот и начинай привыкать. - Зачем вы меня пугаете? – дрожащим голосом сказала Санда – а на кого собираетесь давить? - Какая любопытная девочка – усмехнулась женщина – есть на кого давить, есть... Хеверад например. Или твой бывший муженек Нед. Ты пригодишься. Потому – бордель пока отменяется. Впрочем – может тебе хочется мужчин? Я могу прислать к тебе пару-тройку охранников, они ублажат тебя как следует. Да ладно, ладно – какая ты нежная! Как что – сразу в слезы. Я шучу. В общем – так. Будешь вести себя правильно, слушаться, делать то, что я скажу – будешь жить. Нет – пойдешь на корм крысам. Все ясно? Санда горько подумала о том, что эти слова она слышала уже не раз, и от разных людей. И еще – что она проклята богами, давшими такую судьбу.