Турнир (СИ) - Мах Макс

- Ты прав, - вынуждена была признать Габи.

Это была ее маленькая грязная тайна, о которой ей не хотелось не то, что говорить, но и просто вспоминать. Однако перед господином Небогом не стоило лгать и юлить. Он все равно видел ее насквозь.

- Вот видишь, - кивнул он. – Ты занимаешься этим лет с тринадцати, если я не ошибаюсь, но застеснялась вдруг того, что позволила другому, вернее, другой, сделать это вместо тебя. И что, ее прикосновения были не так деликатны и сладостны?

- Ты говоришь так, словно тебе все равно! – не выдержала Габи, которой, как это ни странно, оказалось отнюдь не все равно, как Источник отреагирует на ее признание.

- Но что поделать, если мне действительно все равно, - посмотрел ей в глаза Золотой человек.

- Значит, ты не ревнуешь? – Ответ Источника ее озадачил и встревожил и даже заставил испытать укол некоего подобия ревности.

- Кто я такой, чтобы ревновать? – неожиданно рассмеялся Золотой человек. – Я тебе не муж, девочка, и не любовник. Я, если быть точным в определениях, вообще не человек!

- То есть, тебе все равно с кем и как я сплю? – спросила тогда Габи.

- Ты можешь приходить ко мне или не приходить, - стал снова серьезным господин Небог. – Ты можешь желать меня или нет. Отдаваться мне или просто вести со мной светскую беседу, но ты должна знать – то, что происходит по эту сторону сна, не имеет ровным счетом никакого отношения к тому, что ты делаешь по другую его сторону. Здесь ты со мной, а там с тем, кого выберешь сама. С мужчиной, женщиной или с любимым псом, хотя заниматься сексом с животными, на мой взгляд, слишком примитивно. Это ваши предки не чурались, а тебе не стоит даже пробовать. Унизительно, мне кажется, для молодой женщины и коннетабля клана Мишильер, не говоря уже о том, что противозаконно.

- А с женщинами разве законно? – задала Габи вполне ожидаемый вопрос.

- Ты удивишься, милая, - снова улыбнулся Золотой человек, - но ваши законники в очередной раз забыли о женщинах. Запрет на однополую любовь распространяется только на мужчин. Женщины в законе даже не упомянуты, так что блуди и ничего не бойся.

- Ты знаешь наши законы? – Правду сказать, Габи никогда законами империи особо не интересовалась, не изменила своего модуса операнди и теперь, став Э клана Мишильер.

- О, я много чего знаю. Но твой интерес в другом, и я хочу, чтобы ты задала этот вопрос.

Ну, что ж, он был, как минимум, полубог, а скорее всего, кем-то, кто равен богам, хотя и не считается богом. И он читал в ее душе, как в открытой книге.

- Ты обидишься, если я стану спать с кем-то другим?

- Ни в коем случае, - усмехнулся в ответ Источник. - Так что можешь грешить с чистой совестью. Ты взрослая девочка, тебе уже можно…

***

Утром она проснулась отдохнувшей и в удивительно хорошем настроении, которое, увы, никому не покажешь, поскольку держать лицо стало едва ли не главным делом ее жизни. Она приняла холодный душ и, надев спортивный костюм и сникеры, отправилась на пробежку. Было пять часов утра, но по летнему времени светло и ничуть не холодно. Даже не прохладно, хотя, возможно, это объяснялось возросшей вместе с магической силой устойчивостью ее организма к условиям внешней среды: температуре воздуха, влажности, интенсивности магнитного поля Земли и прочим переменным вплоть до всплесков солнечной активности и колебания в напряженности магических потоков. Это был серьезный бонус, позволявший ей легче переносить физические нагрузки и быстрее адаптироваться к меняющейся геофизической обстановке.

Габи спустилась по главной лестнице, пересекла патио, покинув замок через калитку в южных воротах, и побежала по большому кругу: по улице Карла Мартелла до площади Августа, затем через Елисейский мост на набережную Робертинов и уже по ней до моста королевы Фредеруны, чтобы вернуться на правый берег реки и уже по набережной Лотаря добежать до улицы Аврелиана, выводившей благодаря «кривой» топографии города прямо к северным воротам палаццо Коро. Пять километров триста метров за сорок минут: не слишком быстро, если честно, но ей быстрее и не нужно - не на результат бежит. Зато размялась, раздышалась, и, войдя в тонус, следующие сорок минут – но уже не на улице, а во внутреннем дворе палаццо, - изнуряла тело комплексом упражнений на растяжку. Получилось неплохо, во всяком случае, Габи осталась результатом довольна. Так что, покончив с утренней зарядкой, она спустилась на «стрельбище», устроенное в подвальном этаже замка, и в хорошем темпе метнула несколько «слез дракона» и «горячих углей» в мишень, установленную на дистанции в двадцать метров. Ее броски, как и ожидалось, оказались весьма впечатляющими, но главное – сильными, точными и эффективными, и, напрочь убив своими выстрелами дубовый щит толщиной в семь сантиметров, довольная жизнью Габи вернулась к себе в апартаменты, чтобы еще через полчаса, – приняв контрастный душ и переодевшись в домашнее платье, - спуститься к завтраку.

В трапезной, за длинным столом, несмотря на ранний час, собралось уже несколько едоков, и среди них Жером Нуар, тот самый красивый парень, который пытался приударить за ней в день общего сбора. Человек он оказался более, чем любопытный. На самом деле, звали его, как выяснилось, не Жером и, тем более, не Нуар, а совсем даже Руди, то есть, Рудольф, конечно же, де лас Куэвас. И он являлся довольно сильным колдуном, в первую очередь, за счет виртуозного владения Воздухом в крепкой связке с Огнем. Ранг у него был не так, чтобы высокий, но иногда качество бьет количество, и техника совсем неплохо компенсирует недостаток силы, а техника у Руди была просто великолепна. Другое дело, что до последнего времени, то есть до того, как он услышал клич главы клана Мишильер, - а Руди был Мишильером и по матери, и по бабке со стороны отца, - Жером Нуар занимался делами, обычно не вызывающими уважения у простого обывателя. Впрочем, у непростого точно так же. Он сочетал в себе три не связанных между собой и обычно никак не сочетавшихся криминальных таланта: был известен, как высококвалифицированный карточный шулер, а также как коварный соблазнитель куриц бальзаковского возраста, готовых отдать в загребущие руки очередного дона Жуана все свои сбережения, и, как ни странно, кроме всего прочего, Руди являлся умелым и удачливым медвежатником. Впрочем, вернувшись с вольных хлебов в клан, он оставил свое грязное ремесло, вернее стал применять приобретенные в ходе противозаконной деятельности навыки и умения на пользу семьи. Габи не знала, что именно Жером делает для Триса, да, если честно, и не хотела об этом знать, но вот общаться с ним оказалось интересно, а временами даже приятно, тем более, что Руди научил ее неплохо играть в карты: в баккара, безик и вист. И это было, разумеется, только начало, поскольку следующими в повестке дня стояли винт и белот.

- Жером, вы меня преследуете? – холодно улыбнулась Габи, усаживаясь на свое место во главе стола. – Как ни приду на завтрак, вы тут как тут. А прихожу я, к слову, в разное время.

- Вы тут ни при чем, мой коннетабль! – ухмыльнулся в ответ Руди де лас Куэвас, его позитивный настрой одним лишь холодком в глазах и голосе не остудишь. – Все упирается в хавку! Другими словами, в ассортимент блюд, которые подаются на завтрак, когда за столом присутствуете вы, мой коннетабль. Вы, может быть, об этом не знаете, но наш шеф, мэтр Бельгард, к вам явно неравнодушен и всегда готов услужить сиятельной Э’Мишильер.

- Ах, вот в чем дело! – кивнула Габи, великолепно знавшая о том, какие приказы отдал поварам ее брат. – Хотите, перейду на овсянку?

- Зачем вам это? – почти искренно удивился криминальный тип. – Неужели вам жалко для такого красавчика, как я, кусочка жареной свинины?

Суть разговора ни для кого не являлась новостью. Ее аппетит, связанный с ускоренным обменом веществ, требовал – и в особенности, по утрам, - много пищи, из которой в процессе диссимиляции организм Габи выкачивал потребную ее Дару энергию. И в этом смысле, мясо с его животными белками и жирами и хлеб, - в широком смысле этого слова, - с его углеводами были для нее просто незаменимы. Но и это не все. Когда Тристан понял, что его сестра совершенно не разбирается в высокой кухне, - а другой в тех местах, где она имела обыкновение есть, попросту не могло быть, - он нанял еще двух поваров и приказал готовить как можно больше как можно более разнообразных блюд с тем, чтобы Габи не только насыщала свой работающий на повышенных оборотах организм, но и училась, расширяя свой кругозор и осваивая новый для нее мир изысканной кулинарии. Так что, Жером был, разумеется, прав: если ожидалось, что за столом будет Э клана Мишильер, шеф и его помощники из кожи вон лезли только, чтобы угодить ей и ее заботливому брату. Но, разумеется, их изыски доставались не одной только Габи, но и остальным сотрапезникам, хотя для большинства едоков, собиравшихся в трапезной по утрам, обед вместо завтрака казался очевидным нонсенсом. Для многих, но не для Жерома, который оказался тем еще гурманом, да и аппетитом обладал, что называется, на зависть врагам.