Есть ли жизнь после отбора? (СИ) - Самсонова Наталья

- Те, кто не пришел – пожалеют,- хищно отозвался бастард,- умоются слезами и кровью.

Он ускорил темп танца и, внезапно, остановился. Да так, что я едва не упала ему на грудь!

Музыка стихла и мы оказались в центре внимания.

- Я окажу вам честь, леди Фоули-Штоттен,- громко произнес он. – Во дворце приготовлены для вас комнаты – вы не можете покидать столицу до конца задуманных праздненств. Покажите, что Окраины по-прежнему верны. Леди Рентийская нуждается в добром слове, вы же не откажете своему Правителю в такой малости?

Бастард, спрятав усмешку, смотрел мне в глаза. А я, присев в реверансе, спокойно ответила:

- Благодарю, милорд. Надеюсь, ваше гостеприимство распространяется и на моих людей? Окраинную баронессу сопровождает свита. Наши традиции не позволяют отсылать людей назад без командира.

- Так отошлите вместе с командиром.

- Так ведь отряд возглавляю я,- и тут мне в голову пришла мысль, которая показалась гениальной,- это часть моей жизни.

Люди, только недавно танцевавшие, замерли вокруг в нелепых позах – очевидно, что они боялись привлечь внимание бастарда. И, очевидно, что они ловили каждое наше слово. Просто потому что больше они ничем заняться не могли.

- Буквально несколько дней назад я ходила в рейд за пределы крепости,- пропела я. – Это был богатый улов – и черные сборщики, и работающий нелегальный портал и, даже, полноценный хватун! Подумать только, не правда ли?

В яблочко! Лицо бастарда исказилось как от судороги и он, пытаясь взять в себя в руки, рявкнул в пустоту:

- Почему никто не танцует?!

=-=

=-=

Визг струнных на мгновение оглушил. Правитель, болезненно вцепившись в мою ладонь, закружил меня в танце и, в первый же удобный момент, обменял с другой леди.

- Миледи, вы прекрасны,- расплылся в улыбке мужчины.

- А вы – нет,- фыркнула я и, ловко выкрутившись из слабой хватки, покинула танцующих.

Благо, что многие леди и лорд отошли отдохнуть. Мне же предстояло найти своих.

Оставаясь в тени, я шла от алькова к алькову, от балкона, выходящего на парк, к балкону, выходящему на парк – увы, все внешние балконы этого зала направленны на парк.

«Куда вас унесло?!», о, мне казалось, что я просто сожру Тину, когда найду. Да и горе-защитник тоже куда-то провалился. Впрочем, на него я как-то не особенно рассчитывала. У него не получается притворятся Кристофом. Не хватает внутреннего огня и какой-то безрассудной смелости.

«Мысль дня – никто не Кристоф, кроме Кристофа», невесело пошутила я.

И, наконец, нашла Тину, рядом с которой обнаружился и Талис.

- Хочу на ручки,- мрачно произнес Гамильтон, висевший на его сгибе локтя. – Этот лорд держит меня без уважения.

- Или без уважения к той горке перепелов? – поддел его не-Кристоф, после чего пожаловался,- слуги вновь заполнили столы и…

- Есть вещи, которые не терпят сопротивления,- по-кошачьи мурлыкнула Ауэтари. – Еда должна быть съедена, не так ли? А кто отдаст ей должное здесь? Человеческие леди безрассудны и лучшие годы своей жизни тратят на то, чтобы следить за питанием. Они соблюдаю правило трех «не» - не вкусно, не сытно, не обильно.

- А лорды, хоть и любят пожрать,- подхватил Гамильтон,- будут заняты беседой. Ведь они должны развлекать своих дам.

- Вот и получается, что мы спасаем еду,- подытожила Ауэтари, после чего честно добавила,- хотя, если говорить правду, то мы просто беспокоимся.

Тина нахмурилась и, поправив сползающую леди, уточнила:

- О, все как у людей? Много волнуюсь – много ем? Мало волнуюсь, тоже много ем, потому что отсутствие волнения сам по себе тревожный признак?

- Нет,- с достоинством возразила Ауэтари,- мы ускорили все процессы в наших организмах и вся поглощенная пища стала энергией.

- Мы, буквально, смертельно опасны,- с удовольствием уточнил Гамильтон.

А я поняла, что мой компаньон и его прекрасная леди тоже почувствовали тот странный взгляд.

- Знаете,- я увлекла не-Кристофа и Тину к балкону,- было бы неплохо, если бы вы, Талис, рассказали о том, что вам удалось услышать. Мы бы знали, чего ожидать.

На балконе мы с Гамильтоном закрутили вокруг нас «сопелку» - это крохотное колдовское воздействие придумали племянники моего компаньона. Чтобы ни мама с папой, ни грозный дядя Генерал не слышали, как они ночью сбегают из логова. Магии тратится совсем капля, а пользы море, ведь «сопелка» превращает все слова в невнятные, но интуитивно-знакомые звуки. И нечаянному свидетелю кажется, что все в порядке, что никакого барьера нет, просто мешает ветершорох травышелест листьев.

- Если бы у меня было хоть что-то конкретное,- скривился мужчина. – Я точно знаю, что бастард возложил некие особые надежды на сегодняшнюю ночь. Несколько разговоров, что удалось подслушать, заканчивались фразой: «Эта ночь все расставит по местам», и «Я покажу им всем этой ночью».

Призадумавшись, мы все немного помолчали, после чего Тина осторожно произнесла:

- Но, быть может, он хочет показать нечто, мгм, физиологическое? Он же сам жалился, что его танцевать не брали. Вот, может, планирует показать правительственный…

- Тина! – ахнула я и кивнула на ошеломленного Талиса,- здесь есть неподготовленные люди!

- Да мы все в каком-то смысле «неподготовленные люди»,- фыркнула подруга. – Я, к примеру, точно ни на что лишнее любоваться не хочу. Мне, на самом деле, этого зрелища и по работе хватает.

Талис изменился в лице, открыл рот, подумал и закрыл его. Вероятно, мужчина хотел уточнить род деятельности моей подруги, но, очевидно, не осмелился.

А она, продолжая рассуждать, добила его:

- И ведь еще сначала поймай, потом обездвиж, потом раздень… Все могло быть намного проще, но, увы, по согласию не получается.

- Я так понимаю, вы с нашей главной целительницей профилактический осмотр проводили? – захихикала я.

- После истории с отравлением,- кивнула Тина,- никогда от меня мужчины через окно не убегали. Ну, по меньшей мере в таком количестве.

- Нами заинтересовались,- просигналил Гамильтон и сердито вздохнул,- ненавижу быть маленьким.

- Зато твоя шерстка становится просто плюшевой,- поддела его я и почесала за ухом,- шучу. Можно спрятаться в галерее Славы.

- Воинской? – заинтересовался Гамильтон, когда мы вышли с балкона и, неспешно, пошли к левой стороне зала.

- Не совсем,- улыбнулась Тина. – Портреты, фрески, перенесенные их старых, разрушившихся храмов. Когда-то давно именно в этом зале искали ответ на вопрос, где же третья опора Завесы.

- Я бросил на нас отвлечение внимания,- негромко сказал Талис,- раздражает этот взгляд.

- И он появляется именно здесь,- Тина выразительно скосила глаза на тот самый альков, в котором она спасала девушку.

Ее, кстати, унесли слуги.

- Возникает желание войти и простучать стены,- хмыкнула я. – Кристоф знакомил меня с системой скрытых ходов, но я, признаться, не запомнила.

- А зря,- весомо припечатал Гамильтон.

- Зря,- согласилась я.

Выскользнув из зала, мы степенно, гордо и слегка торопливо прошли к залу Славы.

- Странно, что доступ открыт,- проворчал Гамильтон. – Мне чуть шерсть не прожгло от этого ненавидящего взгляда.

- Закрыть доступ – пойти против воли одного из Правителей прошлых лет,- улыбнулась Тина,- после того, как эта произведения искусства были признаны достоянием страны, очередной Рентийский повелел дать людям возможность любоваться картинами без ограничений.

- Поэтому наложили ограничения на дворец,- усмехнулся Талис,- я уже и подзабыл об этой истории. Нам это в армии рассказывали, как пример того, как исправить ошибку вышестоящего и, при этом, не дать ему понять, что он ошибся.

- Ошибку?

- Тиваран Рентийский приказал открыть зал Славы для всех сословий. Сколькие бы пришли сюда ради искусства, а сколькие просто ради того, чтобы побывать во дворце? То-то же. Вот так и повелось, что в этом зале, единственном во всем дворце, может находится любой человек. Хоть нищий с паперти, хоть девица из веселого дома. Но! Но наступать на бертлийский мрамор могут только люди обладающие хоть каким-то титулом.