Девочка и гора - Марк Лоуренс

— крикнул Казик. — Она могла бы уйти со встречи, чтобы жить здесь в тепле, в роскоши, без воющего ветра, без бесконечного льда. Это все, что ей нужно было сделать! — Он издал бессловесный крик и бросил нож. — Но нет! И теперь я дошел до этого! — Без предупреждения он вонзил крючковатые пальцы обеих рук в уголки собственных глаз и с невероятным криком выдолбил содержимое обеих глазниц. Как глубоко он зарылся, Турин не мог сказать, но, когда человек в агонии так дергает головой, когда у него щекам так течет кровь, ясно, что он никогда больше ничего не увидит. От этих увечий у Турина скрутило живот, и он отвернулся бы, если бы мог.

Эррис стоял и смотрел в застывшем ужасе. Регулятор отшатнулся от Яз, согнувшись пополам, его боль вырывалась наружу только шипением и хрипом в горле, словно он пытался выкашлять какой-то крик, слишком большой, чтобы пролезть мимо его челюсти.

Заклинание, наложенное актом самоуничтожения Казика, разрушилось, и Эррис промчался мимо него к Яз, потянувшись, чтобы найти то, что ее удерживает.

— Оставь ее. — Голос, который прозвучал громко и твердо позади Эрриса, нес в себе скрытое холодное высокомерие регулятора, но резонировал с чем-то более глубоким и энергичным. — Она принадлежит мне.

Казик вернулся в поле зрения Турина, теперь он стоял прямо, все еще с кровавыми руинами глаз, стекающими по его щекам. Но там, где должны были быть окровавленные глазницы, Турин видел только сгущающуюся тьму, которая распространилась от одной глазницы к другой, создав единственный темный глаз на лбу и переносице. Казик ткнул окровавленным пальцем в Эрриса:

— Ты не тот, кем кажешься. Ты — нечто созданное.

Эррис повернулся к регулятору:

— А ты не жрец. Ты — нечто худшее, нечто, носящее его тело.

— Я — Аргес. Скрытый Бог. С другой стороны, ты — нечто, сбежавшее из города. Новая вещь.

Эррис покачал головой.

— Ты не бог. Я знаю таких, как ты, холотур. Слуга Пропавших, как и наш друг. — Он указал на железного пса, стоявшего между ними. — Для чего тебе эти люди? Это не твоя задача.

Аргес покачал головой, потекла струйка крови:

— Теперь у меня есть более высокая задача. Я служу высшей силе.

— Какая еще высшая сила? — Эррис рассмеялся. — Ты уже создал из себя бога.

— Но Сеус — царь богов.

Тон Эрриса помрачнел.

— Сеус — зло. Склонен к разрушению. Отвернись от него, пока еще можешь. Сердце-камни — не твои игрушки. Возвращайся к своим обязанностям и перестань вмешиваться в дела моего рода. У тебя уже есть кровь на руках, и это, — он обвел взглядом ряды пленников, — приведет только к новым убийствам.

Аргес изобразил на губах Казика мрачную улыбку:

— Я не причиняю им вреда. Звезды — форма жизни. С другой стороны, ты, незнакомец, являешься формой смерти. Ты — призрак, который думает, что он живой, оживляющий машину еще долго после того, как должен был уйти в пустоту.

— Я живой. — Однако голос Эрриса звучал неуверенно, как будто Скрытый Бог ранил его. Он убрал руки с упряжи Яз и посмотрел на них, на бескровную рану. Турин пытался кричать на него, пытался сказать, чтобы он не обращал внимания на отвлекающий маневр и освободил Яз. Но Эррис продолжал изучать свои пальцы. — Я помню свою жизнь. Всю ее. Я помню свое детство, свою мать...

— Ты помнишь, потому что память — это все, что ты есть. Память города о мальчике, который забрел слишком далеко много веков назад. О мальчике, который умер и чьи кости унес лед. Ты — симптом болезни Весты. Город стала сентиментальной. Она сделала копию того мертвого мальчика и позволила ему думать, что он жив. Но это не жизнь, а просто пародия на нее.

— Нет! — Эррис разозлился и шагнул к Аргесу. — Ты лжешь. — Он указал на пса. — Возьми его!

Когда пес начал свой прыжок, Аргес пренебрежительно махнул рукой, и с громким щелк пес свернулся в металлический куб, каким был, когда Квелл впервые увидел его. Куб качнулся вперед, с лязгом упал на переднюю грань и замер.

Эррис бросился вперед с ослепительной скоростью, но какая-то невидимая рука выхватила его из воздуха и швырнула к ногам первого ряда пленников.

— Это не город, мертвый мальчик. Теперь ты в моих владениях. — Аргес двинулся на него.

Эррис вскочил достаточно быстро, но уверенность, которую Турин привык видеть на его лице, исчезла:

— Отпусти ее. Пропавшие не одобрили бы то, что ты здесь делаешь. Я не могу позволить...

— Ты? Позволить? — Аргес сделал еще один жест, и Эррис закостенел. Взмах руки, и Эррис упал навзничь, все еще парализованный. — Что ты знаешь о желаниях Пропавших? Кто из них не одобрил бы мои действия? Ты говоришь о существах, которые бросили нас ради своего тайного рая? Или, может быть, ты имеешь в виду темные фрагменты, которые они оставили, чтобы загрязнить этот мир? Они, я уверен, зааплодировали бы мне.

Эррис ничего не ответил. Он лежал, как упавшая статуя. Собака осталась кубом. В галерее снова воцарилась тишина. Турин висел неподвижно и бесполезно. И еще одно крошечное пятнышко бесцельно проплыло мимо его глаз.

22

Яз

Яз висела, не в силах ни пошевелиться, ни даже моргнуть. Регулятор продолжал бодрствовать с тех пор, как она проснулась, и она молча боролась, чтобы противостоять влиянию красных звезд. Удивительное появление Эрриса зажгло жестокую надежду, что Квелл, Зин и Као, возможно, также пережили наводнение, но не смогли последовать за ней в красное свечение галереи. В отличие от Эрриса, им нужно было дышать. Она в ужасе наблюдала, как регулятор натравил звезды на Эрриса и существо, которое он привел с собой. Надежда снова вспыхнула, когда показалось, что Эррис победил жреца, но затем, в один ужасный момент, Казик призвал в себя Скрытого Бога, и Эррис был уничтожен непрямыми атаками Аргеса. Каким-то образом он разрушил механизм, при помощи которого Эррис контролировал тело, и проделал то же самое с его странной собакой.

Эррис лежал беспомощный. Надежда, которая, казалось, исчезла навсегда, и которая каким-то образом проснулась из пепла, когда он появился, вопреки всем ожиданиям, теперь исчезла, погасла в одно мгновение, оставив только ту же холодную уверенность, что это конец и что оставшееся ей будущее