Воспоминания душегуба: Друг - И. В. Ставров

до последнего хода. И это при том, что в каждой игре приходилось делать по меньшей мере две сотни ходов.

— Вейци глубокая игра, — как всегда издалека начал мастер по прозвищу Ляо Сиджонг — Ляо Спокойный Хищник. — Игра Богов тактики воина требует, точности математика, воображения художника, вдохновения поэта, спокойствия философа, а также величайшего ума… Каждый ход твою сущность, душу и характер отражает. Вот, к примеру, в этой позиции, — он указал на правый верхний угол, где через 15 ходов у Шаккана умрёт группа. — Ты дерзко ответил, в невыгодное положение себя загнав. Следовало немного успокоиться, и позиция бы выровнялась.

Несколько ловких ходов, показанных Ляо, и позиция стала в пользу Шаккана.

— Вейци — зеркало души. По первым ходам новичка, никогда в Игру Богов не игравшего, весь его характер и душу можно понять. Именно поэтому игра второе название имеет — сюдан. Общение при помощи жестов. На язык камня переходя, противники друг перед другом самое сокровенное раскрывают — душу свою. Подобное даже наедине с женщиной невозможно, — тут он не выдержал и улыбнулся.

— К чему ты клонишь? — устало вздохнул Шаккан.

— Умерить свой яростный пыл тебе следует, друг. Если в вейци всегда атаковать — проиграешь. Если постоянно защищаться — тоже. Чтобы выиграть, золотую середину надо искать и перед атакой на свою оборону оглядываться.

Некоторое время мечник молчал, медленно выставляя на доску камни из их партии.

— Ты предлагаешь мне прекратить поиски?

— Что делать, только тебе решать. Вейци лишь выбор даёт — право первого хода. А каким именно ходом борьбу начинать — тебе выбирать.

Оба некоторое время молчали, попивая остывший чай.

— Тот мальчишка очень увлечён игрой, — Шаккан не хотел продолжать скользкую тему, и решил её сменить. — Его взор пылал огнём, ты это заметил?

— О, да, друг мой, — расплылся в улыбке Спокойный Хищник, — Ксяолун сильным представителем Школы Четырёх Ветров станет.

Шаккан только покачал головой. В Школе Четырёх Ветров всё крутилось вокруг Игры Богов. Помимо повседневных игр, ученики несли службу каким-то духам и богам, молясь на своём птичьем языке. Так же занимались оздоровительными упражнениями, больше похожими на какой-то странный вид единоборств. Спокойствие и дисциплина — вот девиз Школы Четырёх Ветров. Ляо Спокойный Хищник как-то упомянул, что именно вейци в скором времени определит исход этого мира. Шаккан тогда промолчал, но фразу запомнил.

Чем занимаются ученики его школы, Ляо рассказывал туманно и расплывчато, то и дело заговаривая зубы и меняя тему. Впрочем, Шаккан не сильно интересовался школой друга. Он знал одно — количество учеников здесь, как можно догадаться, равно девятнадцати. Мечник не сомневался, что и в остальном устройстве быта и обучения ученики и учителя придерживаются каким-то только им известным законам. В школе все люди имели узкий разрез глаз и смуглую кожу с чёрными прямыми волосами, что всегда ставило Шаккана в тупик. Он нигде более не видел таких людей и предпочитал думать, что здесь с помощью какого-то колдовства изменяется разрез глаз и цвет кожи. На все вопросы об этом, Ляо загадочно отвечал: «На всё воля Ван-му», а потом переводил тему или снова заговаривал зубы. Кто такой Ван-му, он пояснить не удосужился, а для Шаккана и так было слишком много загадок.

— На этот раз ты один, — сказал Ляо, когда молчание затянулось.

— Лия на востоке, в Остробережье. Скоро к ней отправлюсь, там…

— Шаккан, — неожиданно перебил друга Ляо.

— Да?..

Мужчина запнулся, наткнувшись на спокойный, но твёрдый взгляд черноглазого друга. Его высокий голос так же поменялся, приобретя низкие нотки.

— Не заигрывайся с Богами, друг мой. Они этого не любят.

Отшлифованные до зеркального блеска камни на доске поймали на себе твердый взгляд Шаккана. В нём пылал огонь решимости. Его желваки поигрывали, но ничем более он не выдавал своего беспокойства. Звякнувшие колокольчики показались Шаккану треском порванной струны в оглушительной тишине. Ветер подсказывал им, что молчание снова затянулось и следовало заканчивать разговор.

— Тебе пора, синлун. Да прибудут с тобой четыре угла неба, друг мой.

Снова оказавшись на вершине лестницы, мужчина устремил решительный взор вдаль. Ветер хлестал его одежду, застревая в волосах озорной девчонкой. Яростные волны безуспешно штурмовали неприступный скалистый берег, оседая солёным воздухом в лёгких. Беспокойное зеркало шумных вод отражало в себе затаившегося тигра. Скоро зверь проснётся и примется штурмовать скалистые бастионы мыса Четырех Ветров. Затянутое серыми тучами небо холодом поселилось в глубине души Шаккана.

— Продержись ещё немного. Ты не останешься одна.

Его шёпот подхватил озорной ветер, унеся в беспокойное море, но он знал — его услышат. Непременно услышат.

Порыв ветра, потрепавший его волосы, подсказал Шаккану, что даже название мыса содержит в себе частичку вейци. А ведь раньше он этого не замечал. Неужели называя так мыс Четырех Ветров, Ляо имел в виду то, что его школа, словно камень, имеет четыре дыхания? Свобода с четырех сторон. Совершенная свобода. А так ли свободен он? И свободен ли вообще? Покачав головой, Шаккан в очередной раз понял, что загадки не для него.

Глава 6. Загадки в облаках

Чувство стыда неустанно шептало о её позорном поступке. Она никак не могла понять, почему утаила от каргалов ткань, пропахшую её напарником. Так собака виновато тупит глазки, пометив тапки господина. Блохастая знает, что он добр к ней и после несильного подзатыльника всё простит. Но своим хозяевам она бы побоялась в этом признаться.

Несколько слаженных групп уже сутками тщетно прочёсывали окрестности в поисках беглеца. Никаких следов, никаких зацепок, никаких запахов. По всей логике, Мангуст обязан побежать на юг, однако опытные каргалы так не нашли и следа. Кажется, ему благоволили боги. Ингул долго злился, брызжа слюной на беременных тюленей, упустивших раненого беглеца. Он не верил в сказки про обогнавшего тренированных жеребцов беглеца, ведь он — каргал. Элита элит, которая не убоится никаких глупых сказок.

Хвала богам, Ингул оказался не в её группе. Он вместе с Бритвой и какой-то девчонкой со смешным позывным Кроха сейчас разведывали окрестности Селахгасе. Гончая лишь фыркнула, когда узнала об этом от