Наталия Московских - Сердце Тайрьяры

- Ольциг! - выкрикнул я, и темное облако приняло неопределенный хищный контур за моей спиной, взвившись выше, - уйди!

Тело монаха подалось в сторону, но шага прочь он не сделал. Лицо юноши стало удивительно серьезным, лишилось всякого другого выражения. Ни наивности, ни обиды, ни возмущения, а лишь исключительная отстраненная серьезность. На меня смотрел мэтр Ордена Креста и Меча, а не юный вспыльчивый dassa.

- Сделай это, если полегчает, - спокойно произнес он с тенью печальной улыбки на лице, - ударь своей магией. Можешь пытаться напугать меня, Райдер, но ты слишком много приложил усилий, чтобы я тебя не боялся. И в свете этого я могу требовать от стража Орсса, своего формального врага, а на деле настоящего друга поумерить пыл. Потому что не ты один имеешь право попрощаться с Роанаром.

Слова монаха, произнесенные ровным безмятежным тоном, подействовали на меня, как ушат холодный воды, вылитый на голову. Я мысленно приказал тьме исчезнуть и только тогда понял, что уже больше минуты не дышу. Из моей груди вырвался шумный выдох, голова немного закружилась. Я приложил левую руку ко лбу, пытаясь взять себя в руки и рассеянно закивал.

- Прости. Прости, dassa. Ты прав, - ко мне пришло осознание, что еще секунда, и темное облако по моему приказу могло атаковать Ольцига. Это заставило меня содрогнуться от ужаса, - боже, прости. Я ведь чуть...

- Ты мне ничего не сделал, - строго сказал монах, подходя ближе и смотря куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом и увидел в отдалении Рику, Анну и Филисити. Они стояли рядом, не решаясь подойти. Леди Арнар была похожа на мраморное изваяние, хотя было видно, что в душе ее буйствует настоящая буря. Анна держалась отстраненно. Филисити обнимала себя за плечи и, кажется, дрожала от холода.

Увидев, что мы смотрим на них, женщины неспешно направились в нашу сторону. Монах подбодрил их кивком и повернулся к кострищу.

- Читай заупокойную, - мягко сказал он, - ты справишься не хуже любого dassa, я уверен.

От слов монаха у меня вновь защипало глаза. Я сжал губы, стараясь собраться, и дождался, пока остальные окажутся рядом. Когда Филисити поравнялась со мной, я заметил, что ее лицо раскраснелось от слез, уставшие заплаканные глаза блестели. Она стала в двух шагах от меня и не приблизилась.

Я вздохнул.

- Если кто-то хочет что-то сказать, сейчас самое время, - мой голос прозвучал хрипло, как у древнего старика.

Филисити тихо всхлипнула. Ольциг, Рика и Анна молчали. Возможно, они правы. Не нужно ничего говорить.

Множество раз мне приходилось бывать на похоронных церемониях, которые проводил Дайминио. Я слушал каждое его слово и внимал ему, настолько проникновенно звучал голос кардинала. Он читал молитву не нараспев, без ложной лицемерной церемониальной торжественности, а так, словно каждый умерший, похороны которого он проводил, был его близким другом или родственником. У многих в конце короткой молитвы стояли слезы в глазах. Хотел бы я, чтобы Дайминио читал заупокойную и сейчас, но старика нет рядом.

Я вздохнул, помедлив несколько мгновений. Никто из присутствующих не торопил меня.

Слова полились сами, словно их направляла некая невидимая сила.

- Ie Ja, karra fa-asha de heke liiva fouz. Alira mer avolian vero de sollian pazari. De estar, de lana `ra kobrian leja. Ne fara ime mer koff de mal. Hoto uhr corian rajaz lara de ime fa-asha de garian laranaz. Le tu'ra sara ime fa-ahsa sasta de lerria par Ja, Matrade'ja an Sanade'ja. An tu ksaara ime fa-ahsa mer pasa an sota.

Когда я замолчал, улица погрузилась в звенящую тишину. Никто не произносил ни звука. На руке Филисити заплясали зеленые искорки. Они облетели вокруг сложенного мною погребального костра, и через секунду стол, на котором лежало тело Роанара, занялся пламенем.

Мне почему-то пришли в голову недавние слова колдуньи: "An hoto Otra de Perrian Numjette sara heker". Роанар а убил яд дексов. Ольциг сказал, что не видел душу арбалетчика после смерти. Куда же она могла попасть и почему теперь недоступна для проводника? Не может же дух Роанара вечно блуждать между мирами! Его должно взять под свою опеку хоть какое-нибудь божество. Возможно, Отр внемлет моей немой просьбе, если уж этого не может сделать наш Бог?..

- Прощай, друг, - произнес я, отводя глаза от кострища.

Филисити, наконец, приблизилась ко мне и аккуратно положила голову мне на грудь. Я обнял девушку и зажмурился, пытаясь отгородиться от мира вокруг. От мира, где начинала заниматься заря. От мира, где мы должны войти в новый день, в котором уже не будет Роанара Мэнта.

Глава 5. Летящие всадники

Над Таиром быстро вставало солнце. Яркое и теплое, согревающее ныне безопасный город. Второй по счету, который спасает темная магия Орсса моими стараниями. Быть может, я сильно запоздал для Лэс-Кэрр-Грошмора, но для Таира было еще не поздно. Рика Арнар сумеет его воскресить, в этом не приходилось сомневаться. Как ни странно, воскресить целый город, где со временем снова сможет жить огромное количество людей, возможно. Наверное, когда-нибудь жителей в Таире станет даже больше, чем в лучшие его времена. А воскресить одного конкретного человека никто не в силах.

Роанар Мэнт умер.

Я повторял это себе мысленно все утро, потому что не мог в это поверить. Только вчера он храбро сражался рядом с Рикой Арнар, а теперь от него остался лишь пепел. Прошло меньше суток... всего несколько часов...

Смерть Рона стала шоком для всех. Даже для таирских воительниц, которые толком не успели его узнать. Мне и вовсе казалось, что это какой-то страшный сон, и я до сих пор сплю в комнате, выделенной для меня Филисити в поместье да-Каров. Вот-вот кошмар закончится, наступит утро, и все мы, целые и невредимые, отправимся дальше в путь до Орсса. Но утро уже наступило, а страшное видение никуда не исчезло. Пепелище, кровь на полу, порубленные деревья, пустая комната, где спал Рон - все было реальнее некуда, и это заставляло сомнения вновь пробуждаться: вдруг это просто кошмарный сон? А затем снова осознание, и, казалось, этому порочному кругу нет конца!

Видимо, схожие ощущения преследовали и Ольцига с Филисити.

Друзья боялись заговорить со мной о Роанаре, думая, что я снова начну крушить деревья или, не дай Бог, освобожу темную магию, но, вопреки их ожиданиям, я не собирался делать ни того, ни другого. Это ничем не поможет вернуть Рона к жизни, а, значит, нужно взять себя в руки и продолжать выполнять задание, несмотря ни на что. Он хотел бы этого.

Начиная рассуждать здраво, я понял, что стоит поскорее привести в порядок правое предплечье, иначе я не смогу сражаться. Ольциг заметно просиял, когда услышал от меня просьбу помочь с рукой, и хотя он оставался довольно мрачным, все же воодушевленно отправился со мной в дом. Рика, Анна и Филисити последовали за нами, не произнося ни слова. Им, похоже, было проще переживать случившееся молча, тогда как dassa требовалось говорить на отвлеченные темы и заниматься какими-нибудь важными делами. Сидение на месте убивало его, впрочем, как и меня.