Чет Уильямсон - Убийство в Кормире

Чародей ухмыльнулся, забрался в карету и махнул рукой, когда та покатила в Сюзейл и Колледж Боевых Волшебников.

Я помчал телегу обратно домой с такой скоростью, с которой только были способны лошади, и когда я ставил Дженкаса и Стаббинса в стойла, я заметил, что лошадь Кендры исчезла. Внутри дома я обнаружил Бенелаиуса, сидевшего в одиночестве перед камином на той самой кушетке, где спала Кендра, и рассеянно гладившего кошек у себя на коленях. Едва ли он заметил, как я вошел.

— Что, госпожа тоже уехала? — спросил я.

— Уехала? — отозвался волшебник отстраненным голосом, а когда он перевел на меня взгляд, стало видно, что глаза чародея тоже были устремлены куда-то вдаль. — О, да, уехала, — Он дотронулся до своей щеки, словно вспоминая нечто мягкое и теплое, побывавшее на ней. — Ей пришлось уехать. Кажется, в Анаурох. Что-то связанное с пропавшим городом, полным драгоценностей, — он горько улыбнулся. — Я прожил полную жизнь, Джаспер, но иногда я поимаю, что упустил некоторые вещи.

Бенелаиус резко вдохнул, словно прочищая голову. Когда старик снова посмотрел на меня, взгляд у него уже был полностью ясным. Он улыбнулся и твердо спросил:

— Ты проводил Линдавара в Сюзейл?

— Да, карета пришла быстро. Он едет домой.

— Да, это хорошо, причем, возвращается с куда лучшей репутацией, чем уезжал. Подобное происшествие заставит некоторых твердолобых волшебников в колледже посмотреть на него иначе. И, что самое важное, он проделал все при помощи ума, не воспользовавшись при этом никакой магией.

— А Вы-то, господин, пользовались своим умом?

Он наклонил голову та, словно я сделал жест, которого волшебник не понял.

— Прошу прощения?

— Кое-что не так и Вы это знаете, — сказал я. — Знаете, тот самый не увязывавшийся кусочек мозаики с Вашей вчерашней историей. Это насчет…

— Пилюль, — сказал Бенелаиус, улыбаясь, — конечно.

Я сидел с открытым ртом, пока не додумался его закрыть.

— Я знал, что ты наверняка заметишь, что что-то не сходится. Я верил, тем не менее, что ты промолчишь и не прервешь нас, как ты в итоге и сделал.

— У Тобальда не было пилюль тем утром, когда бы убит Гродовет, — сказал я, стараясь превратить собственные мысли в слова. — Но у него были пилюли вчера утром — я лично отнес их ему. Так почему он хромал вчера вечером?

— Из-за Бритвы, — ответил он, почесав своенравному коту подбородок, отчего тот довольно заурчал. — Понимаешь, Бритва укусил его, когда мэр только вошел. Сильно. Прямо за лодыжку. Достаточно сильно для того, чтобы он хромал. Я знал, что Тобальд даже не заикнется об укусе из-за твоего рассказа о том, как мэр старался впечатлить Майеллу Барсук своим отношением к животным. Узнай девушка о том, что из всех, кто проходил сегодня через мой дом, укусили одного лишь Тобальда, это бы бы сильный удар по его самолюбию, — старик покачал головой. — Странно, не правда ли? Насколько ему было известно, девушка уже была отравлена. Тем не менее, мэр не хотел давать девушке понять, как он не ладит с животными. Эх, гордыня-гордыня…

— Так то, что Бритва укусил его, было задумано заранее?

— Джаспер, моя связь с собственными кошками, скажем так, довольно сильна. Мне и моим питомцам не нужны слова.

— Но почему Вы хотели, чтобы Тобальд хромал?

— Для того, чтобы все подумали о том, что он уронил пилюли в пещере и его мучила подагра.

— Но я ведь не приносил ему пилюль. Он не мог их потерять.

— Конечно нет, Джаспер. Но я мог.

— Что?!

— Да. Видишь ли, я пошел следом за Гродоветом к гробнице — я не так уж малоподвижен, что бы ты там не думал, — и обнаружил там его труп. Больше никого в гробнице не было. Кроме Фастреда, конечно.

У меня закружилась голова.

— То есть…Вы хотите сказать…Тобальд не убивал Гродовета?

Бенелаиус покачал головой.

— Тогда, во имя богов, кто?

— Тот же, кто убил Дово.

Я пытался понять логику своего хозяина, но нить разговора все время ускользала от меня. Судя по всему, это отразилось на моем лице.

— Уликами можно распорядиться по-разному, Джаспер, — спокойно произнес Бенелаиус. — Это сродни волшебству, но не является оным. По сути, это можно назвать жонглированием: ловкость рук позволяет увидеть лишь то, что ты хочешь увидеть, и ничего больше. Ты видишь, как мячик или шарф исчезает в воздухе, но это не так. Это лишь так кажется. Твой Кэмбер Фосрик — да и любой компетентный детектив — может заставить обстоятельства выглядеть в точности так, как ему нужно.

Это так называемое объяснение ничуть не помогло, о чем я и сказал.

— Вы имеете в виду, — спросил я, — что обвинили невиновного?

— Что ты! — в фальшивом испуге всплеснул руками Бенелаиус. — Я не обвинял никого, кто не являлся предателем и искушенным убийцей… серийным убийцей, если использовать более точный термин, — лицо волшебника посуровело. — Яд Тобальда убил бы сотни людей. На улицах Гарса на многие недели не осталось бы никого, кроме стервятников. Мужчины, женщины, даже дети и младенцы в люльках — все умерли бы в агонии. Нет, Тобальд заслужил куда более ужасную участь, чем та, что постигла его в болоте.

Его лицо на миг просветлело, старик поднял голову и улыбнулся мне.

— К слову о болоте. Я думаю, что лучший способ дать тебе понять, что произошло на самом деле, — это отправиться со мной туда. Ты будешь учеником, а я — учителем, словно в один из наших с тобой уроков. Будем задавать друг другу вопросы, отвечать на их, и таким образом ты все постепенно узнаешь, идет?

— Если это единственный способ все узнать, то да, конечно.

— Отлично. Тогда быстренько сообрази нам небольшую трапезу, чтобы подготовиться ко всем суровостям болота, и мы найдем все части недостающей мозаики.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Мне казалось, что приготовление этого обеда было самым долгим в истории. На то, чтобы закипела вода, ушла вечность, мясо жарилось бесконечно, а суп варился миллионы лет. Но, наконец, еда была готова и медленно, с аппетитом съедена моим хозяином. Что касается меня, мне кусок в горло не лез — так мне не терпелось отправиться уже в путь.

Пообедав, Беналаиус отодвинулся от стола, подавил небольшую отрыжку и встал.

— Джаспер, ты выглядишь очень возбуждённым — неужели тебе так хочется найти ответы на твои вопросы? Что ж, думаю, тарелки можно помыть и по возвращению. Уверен, кошки проделают огромный труд, слизав с них весь соус и остатки, так что потом тебе будет ещё легче.

У меня самого не нашлось бы идеи лучше. Волшебник сказал мне взять два фонаря, а затем, немало, при этом, удивив меня, наказал оседлать Дженкаса и Стаббинса, а не запрячь в экипаж.