Николай Петри - Колесо превращений

— Они проткнут нас копьями! — крикнул он, когда Милав рванулся навстречу противнику.

— Не успеют… — отозвался Милав, которого от переизбытка чувств так и подмывало заржать во все горло или укусить кудесника за колено.

Их стремительная скачка произвела на противника впечатление — красивый тонконогий скакун, какого в этих краях никогда и не видывали, на его спине высокий старик, темные одежды которого развеваются на ветру, а над стариком скользит серебристое полотнище, медленно принимающее какую-то необычную форму.

Толстые лошадиные губы оказались малопригодными для светской беседы, однако Милав напряг все свои способности, и мощное лошадиное горло исторгло своеобразный звук:

— Иго-го-ня, давай!

Ухоня, как всегда, оказался на высоте — Милав-скакун понял это, как только смог разглядеть перед собой лица передних всадников, посеревшие от ужаса.

«Так вам и надо, — подумал Милав, — не будете под пятой у Аваддона разбойничать на дорогах!»

А ухоноид уже веселился вовсю. Приняв облик излюбленной огненной пасти размером с добрую хату, он вырвался вперед на несколько саженей и обрушился мнимыми клыками на всадников. Не только кони стражников, но и сам мир, казалось, встал на дыбы. Передние сверзились с лошадей только от одного вида монстра, сотворенного богатой фантазией Ухони. Задние, не разобравшись в том, что творится, стали придерживать лошадей, в это время их атаковало чудо-юдо. Воздух наполнился воплями ужаса, криками боли, лошадиным храпом и бряцаньем оружия. Но самые ужасные звуки издавал летящий сквозь распавшийся строй скакун — он ржал-хохотал во все горло!

— Держись! — крикнул Милав кудеснику, прильнувшему к лошадиной шее. Куда теперь?

— К городскому старшине, пока стражники не оклемались!

— Не успеют…

Ветер свистел в ушах, хлопала одежда кудесника, звенели по камням кованые копыта. Хорошо!

— Надо бы бабушку Матрену проведать, — шепнул Ухоня, скользивший рядом и уже вернувший себе полную прозрачность, — а то как бы ее в темную за тебя не упекли!

— Проверим…

Не снижая темпа, они преодолели слободу горных мастеров, распугивая на своем пути всякую ленивую живность: беспечных кур, горделивых гусей и ценителей грязелечения — меланхоличных поросят. Сами поселяне отходили в сторону, едва заслышав перестук копыт и гортанный крик, льющийся, казалось, прямо с неба.

— С доро-о-оги! — Это Ухоня не отказал себе в маленьком удовольствии покуражиться.

К счастью, с бабушкой Матреной все было в порядке — наверное, мало кто отважился спорить со старушкой, весьма искусной по части приворотов! Она была у себя во дворе — перебирала траву в тени крыльца. Милав, лишь слегка притормозив напротив, торопливо прокричал:

— У меня все в порядке, скоро в гости ждите!

Старушка соскочила с места и, приложив козырьком руку ко лбу, всмотрелась во всадника.

— Кого это ты на себе катаешь, милок? — спросила она недовольным голосом. — Пусть сам свои ноженьки бьет, слышишь ли, Милавушка?

Но Милав был уже далеко.

— Куда нам? — спросил он, когда они оставили позади дом бабушки Матрены.

— Направо. Здесь уже недалеко, — отозвался кудесник, у которого от бешеной скачки все внутренности тряслись, словно в лихорадке. — Только тебе нельзя в таком виде туда показываться — вовек потом не докажешь, что не оборотень!

— Да знаю я, — отозвался Милав, — есть тут местечко одно, там и приведем себя в порядок.

Перейдя на шаг, он направился в ближайший околоток, замыкавший собой один из проулочков. Кудесник тяжело спустился на землю и стал разминать ноги и руки, которые от длительного напряжения утратили всякую чувствительность. Милав тоже выглядел не лучшим образом — тяжело дышал, бока ввалились, спина и живот мокрые, на губах пена.

— Видел бы ты себя со стороны, — произнес Ухоня, планируя в высокую полынь.

Усталость оказалась столь велика, что только с третьей попытки удалось вернуть себе облик кузнеца. Кудесник все это время внимательно следил за ним.

— Что-то случилось? — спросил он, когда Милав, справившись со своим телом, опустился прямо на землю — ужасно болела спина и ноги.

— Мне показалось, что кто-то мешает вернуть мне мой облик… — сказал он, вытягиваясь на траве.

— Это Аваддон, — сказал Ярил, — он отследил нас в момент твоего превращения. Вставай, нужно скорее уходить!

Милав поморщился и стал подниматься.

— Отдохнуть бы… — проговорил он неуверенно.

— Не время, — отрезал кудесник и направился в сторону домов.

Милав, растирая на ходу спину, поковылял за ним.

— Ухоня, ты бы хоть на разведку слетал, что ли? — бросил он завистливый взгляд на слабо светящееся тело ухоноида, распластавшееся по траве.

— Не-е-е, враги все повержены, и я могу немного расслабиться. А ты, Милавушка, иди — твой подвиг ратный впереди!

Милав показал ухоноиду кулак размером с хорошую тыкву и поспешил за кудесником, который с нетерпением поджидал его. Они торопливо повернули за угол старого скособоченного дома и очутились прямо перед конным разъездом.

Глава 18

В УЗИЛИЩЕ

С полдюжины крепких воинов внимательно осмотрели их с особенным пристрастием — молодого кузнеца, вид которого после всех превращений вызывал естественные подозрения у добропорядочных горожан.

— Кто такие? — спросил один из всадников, выделявшийся из остальных массивной застежкой-фибулой, скреплявшей на крутом плече его походный плащ.

— Князевы люди, — с достоинством ответил кудесник, дивясь тому, что его никто не узнает, — с делом к городскому старшине.

Молодой воин с сомнением посмотрел на Ярила и властно крикнул куда-то за спину:

— Кликните юродивого!

Милав мгновенно почувствовал озноб, обдавший его натруженную спину. Вот так попали! Краем глаза он видел, что воздух рядом с ним загустел, подернулся матовым блеском и зашевелился, словно живой, — верный Ухоня был здесь, значит, у них появлялся шанс. Вот только как быть с кудесником? Впрочем, Ярил тоже обо всем догадался и попытался упредить события.

— Негоже молодому воину перед старцем немощным силой кичиться, сказал кудесник строгим голосом наставника. — Знаешь ли, с кем так непочтительно глаголишь?

Вид молодого воина от суровых слов старика нисколько не изменился. Он спокойно ждал, вальяжно развалясь в седле. Через секунду конники расступились, и вперед шагнул… убогий Рык! Мимолетный взгляд, брошенный кузнецом на юродивого, вызвал ошеломляющее сообщение: