Илья Новак - Клинки сверкают ярко

— Нет. — Чтобы ветер не сдул меня с бордюра, я широко расставил ноги. — Она успела сказать только, что спрятала фиалу где-то в городе.

Он вопросительно смотрел на меня.

— Не знаю где. Она умерла прежде, чем рассказала.

Склонив голову, Неклон обдумал мои слова. Призрак молчал.

— Нет, врешь, — повторил колдун. — Не верю тебе, младший Дэви. Мы бы выследили тебя все равно, час назад Дитен Графопыл отдал нам слепок твоего аналога, который хранился в его лавке. Через Патину по метке я теперь всегда смогу найти тебя. Эльф же этот… — он взглянул на Призрака, и тот оскалился в звериной гримасе… — любит резать. Медленно. Нежно. Да и я не прочь поработать крючками и лезвиями. Тебе я жизнь не предлагаю, младший Дэви. Но ты можешь умереть в мгновение — если скажешь, где аскетка спрятала фиалу. И ты можешь умирать долго — дни, недели, месяцы даже — и все равно в конечном счете скажешь. Выбирай.

Я возразил:

— Ничего не добьетесь. Я не знаю, где заклинание, что толку пытать?

— Нет? Возможно, ты и не врешь, хотя не верю тебе я. Ну, тогда мы займемся вами обоими ради удовольствия собственного.

Сэмка что-то тихо и жалобно прохрипел и вновь попытался приподняться. Рамы с изуродованными телами в подвале Большого Дома напугали его куда больше, чем меня…

Очень сильный порыв ветра чуть не сбросил меня с бордюра, и я присел, ухватившись за него руками, вполоборота к Неклону и Призраку. Город подо мной был темен. Вода клокотала в канавах, бурлила в сточных трубах и на крышах, скрывала все внизу. С пронзительным свистящим шипением молния возникла далеко в стороне — разветвляющаяся сеть зигзагов протянулась от широкого ствола почти до городских крыш. Белый свет мгновенно растекся внизу, озарив весь город. Он ярко высветил силуэты домов, окна и двери, коньки крыш, изогнутые улочки, порт, берега реки, пронзил глубину пространства под стеной Большого Дома — до самой мостовой. Я посмотрел вниз, в океан молочной белизны, перевел взгляд на Неклона с Призраком, которые подходили к бордюру, и сказал: «Не получится», — но мои слова заглушил пришедший вслед за молнией гром. Словно что-то взорвалось, а потом дробно и тяжело загрохотало по крышам, прошло лавиной вдоль города и стихло, утонув в реке. Я взял Сэмку за щиколотки и перевернул его, сбрасывая с бордюра.

Противникам оставалось пройти совсем ничего. Неклон успел понять, что происходит, и вскинул обе руки, а Призрак прыгнул, пытаясь схватить меня, но я не стал медлить — шагнул следом за Сэмкой.

И с размаху уселся позади лежащего Маркелыча. Альфин летел сейчас медленно, но меня все равно швырнуло назад. Я улегся на спину и ногами сжал тяжело вздымающиеся бока.

А когда сел и оглянулся, Большой Дом стал уже маленьким домом, с крыши которого на меня смотрели два человечка. Пелена дождя тут же скрыла их.

— Это могло не сработать, — произнес я, придерживая безвольное тело Сэмки. — Ты бы мог не зайти на Общественный Столб этой ночью, мог не заметить…

Лоскутер ответил, не оборачиваясь:

— После пустыни мне надо было проверить новые заказы на птиц. И трудно было не заметить среди них призыв: «Сними нас с крыши Большого Дома». «Нас», а не «меня». — Он сидел почти на шее альфина, сжимая одной рукой вожжи. Вторую Лоскутер отвел назад и коснулся спины Маркелыча.

— Кто?

— Старшина в охране Ван Берг Дерена. Рассказать тебе, что происходит?

Лоскутер заставил альфина спикировать вниз, к крышам портовых построек, и произнес:

— Да.

Тролль Гарун еще раз внимательно рассмотрел лежащего на столе Сэмку и прошамкал:

— Может, и выживет. Хорошо, оставляй его.

Он достал из ящика стола длинный нож и принялся срезать с Маркелыча прилипшие к коже лоскутья одежды.

Я поставил на угол стола столбик из десяти золотых монет. Меня бил озноб, руки тряслись, и потому монеты громко звякнули.

— Здесь много. Пусть он побудет у тебя подольше.

Гарун кивнул:

— Возле дверей шкаф. Там большая зеленая бутыль. Возьми и сделай глоток… нет, лучше два глотка.

Я вышел из комнаты и в коридоре открыл шкаф. Травяная настойка, очень крепкая… Из входной двери выглянул Лоскутер и сказал:

— Быстро.

Альфин, сложив крылья и подогнув лапы, лежал, перегородив улицу перед домом тролля-лекаря.

А по мостовой к нам приближался отряд — серые фигуры с горящими факелами в руках.

Лоскутер уже сидел на альфине, и я заспешил к нему, чувствуя, как подгибаются ноги. Завидев меня, ищейки побежали. Стараясь не свалиться от боли, я взобрался на альфина, Лоск потянул вожжи, и могучие крылья развернулись.

— Так скоро? — произнес Лоскутер, когда мы поднялись над крышами.

Я скорчился позади него, прижимая к животу раненую руку. Ее жгло огнем. Гарун дал мне мазь, но сказал, что воспользоваться ею можно только утром, а пока надо терпеть.

— Метка… — начал я и закашлялся. Настойка лекаря не помогла, я замерзал. — Метка пульсирует. Не могу же я вырезать ее! Большак был одним из немногих, у кого имелся слепок с моего аналога. Он же часто подстраивал мне заклинания, ему нужно было знать все свойства. Тварь! Он передал слепок Неклону. Это конец, Лоск, теперь, где бы я ни был…

— Смотри.

Под нами лежала окраина города, темные холмы и поместья баронов, среди которых тлела огромная россыпь углей.

— Знаешь, что там? — спросил Лоскутер.

— Да. Спустись, я хочу взглянуть.

— Если они зацепили тебя через Патину, то нам нельзя нигде задерживаться.

— Все равно. Может, он еще жив. Мне надо задать один вопрос.

Буря прекратилась — ни молний, ни грома, ни ветра. Дождь все еще моросил, капли с шелестом стекали по зарослям и веткам деревьев. Они не могли потушить пожар — поместье догорало. Мы заметили несколько трупов среди кустов. Беспрерывно кашляя, я продрался через заросли туда, где в стороне от пепелища на краю сада стояли белые столбики.

Он плавал в бассейне, лицом вверх. Я не увидел никаких ран и крови, но это было не важно.

— Что такое макгаффин? — спросил я у мертвого тела.

Капли падали в бассейн, выбивая брызги из темной поверхности. Лоск встал рядом, помолчал, рассматривая его, и произнес:

— Идем. Они скоро придут.

Я повернулся спиной к бассейну:

— Не могу я все время убегать. Тебе стоит лететь одному, а?

Лоскутер молчал.

— Со слепком знающему пирату или колдуну найти меня через Патину легко. На базе гномов, Лоск, помнишь? Не было никакого смысла оставаться, ты сказал — улетай, и я улетел, потому что это было правильно. Теперь то же самое. Я ведь не должен уговаривать тебя? Ты все и так понимаешь. Они найдут меня в любом месте. Улетай.