Picaro - Ученик

Монах согласно кивнул.

– Правду говоришь, – подтвердил он. – Нашему отцу-настоятелю знакомый придворный в письме рассказал, что перед смертью смердел Карл, будто отхожее место.

Наморщив длинный нос, Кнут с отвращением покрутил головой.

– Мерзко жил и мерзко помер, – берясь за кружку, закончил он. – И новый император… Им, сказывают, племянник старого будет. А он всем в дядюшку пошел. Не станет под ним добрым людям житья. Совсем не станет.

Урс торопливо вытер мякишем донышко своего горшка и отправил хлеб в рот. Нужно было уходить, но то, о чем через мгновение начал рассказывать чернорясый, заставило его остаться. Кнут заговорил о Мевеле. Дескать, побывал он в славном городе на прошлой неделе…

Жил да был в Мевеле золотых дел мастер по имени Петер. Человек работящий, зажиточный, Господу и властям послушный. Жил-поживал, добра наживал, Богу молился, и все у него было хорошо. Пока не женился. Замуж взял девку красивую, но родом не из Мевеля, а со стороны, из семьи "пришлых голодранцев". Говорили ему родные и знакомые, что не стоит коренному мевельцу брать в жены чужую, говорили…

– Да только сами, небось, знаете, – монах обвел слушателей насмешливым взглядом, – что все грехи от баб. Через них сам Диавол действует, нашего брата искушает, с пути истинного сбивает.

Вот Петер вместо того, чтобы к советам умных людей прислушаться, уперся, как баран, и женился на чужачке. Ему, кто эту девку знал, говорили: опомнись парень, не пара она тебе. Красавица, да не чиста умом и телом, как все пришлые. Посватайся лучше к своим, из городских – любая за тебя пойдет. Да где там! И слушать не хотел, ничего кроме нее не видел, будто опоили человека…

– Может, вправду, каким зельем опоили? – перебил парень с серьгой. – У нас тут…

– Подожди, – остановил его хозяин корчмы, – пусть святой отец доскажет.

– Да, да, – поддержал второй мужик. – Интересно же.

Родители первыми отступились, потому как единственный сын, привыкли с детства баловать. Сказали: делай Петер, как знаешь, не станем тебе больше указывать. Лишь бы ты, сынок, счастлив был. В общем, никого он не послушал и в конце концов все сделал по своему. Девка-то больно красивая была. Не то, что бюргеру – рыцарю отвести под венец не стыдно.

– Но забыл Петер, – чернорясый покачал указательным пальцем, – что не в женских прелестях счастье. Груди белые, щеки красные, бедра пухлые – все суета и тлен. Главное – вера в Бога и жизнь праведная. Ибо рек Господь: "Не гонись за счастьем земным".

Женился наш мастер, сыграл богатую свадьбу, и появилась у него в доме хозяйка. Была она девка хитрая, не даром из пришлых голодранцев. Тех папаши да мамаши ловчить, хитрить, изворачиваться сызмальства приучают. Чужакам соврать – что нам глоток воды сделать…

Отец Кнут приложился было к кружке с пивом, но оказалось, что она опустела. Не успел он взглянуть на хозяина харчевни, как тот сам предложил еще налить. А парень с серьгой и его приятель тоже себе заказали. Перед тем, как отойти от стола, хозяин посмотрел на Урса:

– А ты? Давай, говори. Чтобы я потом опять не бегал.

Паренек отрицательно мотнул опущенной головой – щеки Урса горели, губы дрожали от гнева:

– У меня еще есть.

– Только вы, святой отец, – хозяин повернулся к монаху, – без меня дальше не сказывайте. Я быстро.

– Хорошо, – Кнут кивнул. – История сия весьма поучительна. Жаль, что людей так мало. Ее бы каждому послушать не мешало. А то люди о Боге забывать стали.

– Вы тут до вечера оставайтесь, – предложил парень с серьгой. – Днем-то все при деле, кусок хлеба для себя и детишек зарабатывают. А как стемнеет – сюда, в "Белку" – много народу придет. Людишки любят здесь посидеть. Вот бы и рассказали всем.

– Про Мевель, – поддержал товарищ, – да о чудесных и страшных знамениях, кои вашему настоятелю привиделись. У нас имперских людишек не любят. Да только боятся.

– Ничего, скоро все переменится, – успокоил монах. – Не зря отец Андреус пророческие картины видел. Переполнилась чаша божьего терпения, прольется гнев на головы нечестивцев. Я посижу здесь до вечера, путь свой продолжу завтра. Переночую – на ночлег меня братья к себе примут, тут обитель неподалеку – и в путь! Мощам святых Августа и Густава поклониться.

Вернулся хозяин, и, промочив горло, отец Кнут возобновил рассказ:

– Женка ювелира не дура была, и, пока свекр со свекрухой жили, нутро свое змеиное не показывала. Тише воды, ниже травы ходила, себя блюла. В церковь с мужем по три раза в день хаживала. Через год забрюхатила…

Первый младенец года не прожил – помер, второй до двух дотянул и от горячки сгорел. Может, оно и к лучшему было, что детишки в невинном возрасте, не согрешив, представились. К себе их Господь забрал несмотря на родительницу. Ювелир после смерти детишек тосковать начал, еще больше к жене присох – не оторвать было. Друзей-товарищей, родителей оставил, все с ней день-деньской сидел… Вскоре, один за другим представились его папаша с мамашей. Схоронил он их, жена волю почувствовала и стала вести себя, как ей хочется. Дом забросила, в церковь ходила через день, деньги из мужа начала тянуть. Зачастили в дом к мастеру Петеру ее родичи. То один, то другой приедет. Переночуют, денег выпросят, по трактирам городским пропьют и к себе. И так круглый год напролет. Только ювелир что-то заработает, как его женка на себя потратит или родичам своим отдаст. Дескать, родным помогать надо – бедные они, да и Господь велел.

– Я бы такую бабу, – не выдержал хозяин корчмы, – бил бы с утра до ночи. Как только бы о деньгах заикнулась – получай! – Он нанес воображаемый удар. – Вот мужики, соврать не дадут! Я свою Марту раз в неделю бью просто для острастки. Чтобы знала, как себя с мужем вести. Попробовала бы она у меня… – хозяин закашлялся.

– Баба для того и создана, чтобы мужа слушать, – сказал парень с серьгой. – Правда, святой отец?

Монах кивнул и, прихлебывая пиво, неторопливо продолжил:

– От Господа велено мужам жен и чад своих держать в строгости и повиновении. Всегда так было и будет. Да только мастер Петер слаб оказался, и вскоре жена его совсем под себя подмяла. Что скажет, то он и делает. Тем более, что она снова понесла, и чуть что не по ней – сразу в слезы, крик, волосы на себе рвать…

Урс взмахнул рукой и глиняная кружка, ударившись о стену, с треском разлетелась в дальнем углу корчмы. Все подскочили, испуганно уставились на паренька. Выпучив налившиеся кровью глаза, хозяин поднялся. Заорал:

– Ты, что – с ума сошел?!

Размахивая руками, подступил к Урсу. Остальные с любопытством следили за происходящим. На лице парня с серьгой явственно читался интерес – будут ли бить захмелевшего чужака? Похоже, он и сам был не прочь принять участие, помочь хозяину.