Лоуренс Уотт-Эванс - С единственным заклинанием

— Значит, мне нужно обрезать мои? — Колдунья потянула себя за прядь.

— Ни в коем случае! Они такие красивые! Правда, правда! — Тобас приподнялся и взял ее за руку, в которой она зажала волосы.

— И все же я не хочу выделяться. Вот я слушала тебя и работала над произношением. Ты заметил?

— Не думал, что ты это делаешь специально, — чуть скривился Тобас. — Я сразу заметил и собирался предупредить тебя кое о чем. У меня акцент Пиратских Городов. Тебе не следует говорить так, как я.

— Но ведь язык изменился...

— Да, конечно. В Двоморе теперь вообще совершенно другой язык. А твой акцент очень милый — старомодный и элегантный.

— А я не хочу быть старомодной. Я хочу быть, как все.

— Ты никогда не будешь, как все. Ты слишком красива и всегда будешь выделяться.

— Ты просто дурачишь меня! — Колдунья оттолкнула его руку.

— Нет! Я говорю правду! — Юноша снова завладел ее рукой и, перегнувшись через стол, поцеловал Караниссу, больше удивившись этому сам, чем удивив ее.

Стол слегка оторвался от пола и скользнул в сторону. Тобас усмехнулся. От колдовства тоже, оказывается, мог быть прок.

Почти час спустя в комнату заглянул сприган и пискнул. Тобас схватил сапог и запустил им в визитера, который поспешно ретировался.

Каранисса хихикнула.

— Над чем ты смеешься, женщина? — притворно сдвинул брови Тобас.

— Ой, да не знаю я! Над сприганом, наверное. Они действительно смышленые и милые!

— Неужто? Кажется, кто-то совсем недавно грозился выжечь им кишки?

— Недавно я была расстроена и сердита.

— Да? Что ж, рад оказаться полезным. Теперь, если я избавлюсь от зеркала сприганов и вытащу нас отсюда, то все вообще будет в полном порядке. Надоеда! Сюда, Надоеда!

Мокрые следы прошлепали в комнату, и что-то мерзкое закапало на ковер.

— Надоеда, я хочу, чтобы ты нашел зеркало, которое сприганы утащили из кабинета, и принес его мне. Понял?

Надоеда пискнул, как придушенный кот, и ушлепал прочь. Тобас вздохнул:

— Как ты думаешь, он понял?

— Наверное. — Каранисса отвернулась и заговорила с воздухом, отдавая сильфам то же самое приказание. Воздух слегка дрогнул, и слуги ушли.

— Интересно, — задумчиво произнес Тобас, — Деритон создал Надоеду специально, или это случайность, как сприганы? В Книге я не нашел ни одного заклинания, которое могло бы породить нечто подобное.

— Я не знаю, — пожала плечами Каранисса. — Он уже был в замке, когда Деритон впервые привел меня сюда, и я никогда не спрашивала. Просто приняла как данность — очередные чары, такие же непонятные, как и все остальное.

— Чародейство не все должно быть непонятным. Во всяком случае, я так не думаю.

— По сравнению с колдовством это полное безумие, если хочешь мое мнение. Ты помнишь, что чародейство использует хаос?

— Возможно. Но таким образом оно приводит этот хаос в порядок. В некотором роде.

— Неужели? Как заклинание, открывающее горшки?

— А ты хорошо умеешь спорить, колдунья, — усмехнулся Тобас.

Она ткнула его под ребра. В ответ он тут же схватил ее за талию, потянул на себя, и они, хохоча, покатились по ковру, остановившись только у стены — Каранисса лежа на спине, а Тобас — сидя верхом у нее на животе.

— Ага, девчонка! — прорычал Тобас. — Теперь ты в моей власти!

Каранисса засмеялась, затем приложила руку ко лбу, изображая отчаяние:

— О, смилуйся, господин! Я дам тебе все, что ты пожелаешь!

— А что ты можешь дать? — надменно вопросил чародей.

— О, всего лишь свою жалкую персону, ты, изверг! — захихикала она.

— Это совсем неплохо! Беру!

— Ты уже взял, — не преминула съехидничать Каранисса.

— В таком случае оставлю себе. — Тобас сразу посерьезнел. — Каранисса, ты выйдешь за меня замуж?

Хихиканье смолкло.

— Не знаю. Как ты себе все это представляешь?

— А что, разве есть несколько способов?

— В мое время было несколько. Гражданские браки, военные... Была еще целая куча всевозможных вариантов временных любовных связей. — Она спихнула его в сторону и села. — Впрочем, это не имеет значения. Тобас, ты мне нравишься. Может быть, я люблю тебя, я еще не уверена, но я ни за кого не выйду замуж, пока мы не выберемся из этого замка.

— Согласен. К тому же здесь у нас все равно нет свидетеля.

— Свидетеля? Одного? В мое время нужно было три.

— Ну, чем больше, тем лучше, но сойдет и один.

Тобас встал и отправился в коридор за сапогом, который вылетел туда вслед за сприганом.

— Почему ты ходишь в сапогах?

— Я не люблю ходить босиком. Особенно когда кругом шастают сприганы. А Надоеда вымазал какой-то клейкой дрянью мои башмаки.

— Так прикажи ему их почистить! Или вели одному из сильфов!

— Сильфы меня не послушают, потому что ты им этого не приказывала. А мне как-то в голову не приходило заставить Надоеду стереть эту пакость.

После памятного эпизода с опрокинутым ночным горшком Тобас избегал приказывать Надоеде убирать что бы то ни было.

— Неудивительно, что он начал тебе досаждать! Ты совсем распустил его! Если бы ты заставлял его убирать за собой грязь, то он бы и вел себя лучше.

— Может, ты и права, — пожал плечами Тобас и принялся натягивать сапоги.

— Так ты не ответил, зачем обуваешься. Куда ты собрался?

— Поскольку ты отказываешься выйти за меня замуж, пойду проверю еще разок гобелен. Если портал по-прежнему не работает, попробую навести на Перена еще один сон.

— Погоди минутку, я с тобой.

Каранисса вскочила на ноги, одернула измявшуюся юбку и поправила корсаж. Тобас подождал, когда она приведет себя в порядок, И они рука об руку двинулись по коридору к комнате с гобеленом. Перед закрытой дверью Тобас воспользовался моментом и приник к Караниссе в долгом поцелуе.

Маленькая приятная интерлюдия была грубо прервана громкими гневными визгами, сопровождающими быстрое шлепанье Надоеды, несущегося к ним со всех ног.

Тобас обернулся и увидел зеркало, которое явно нес Надоеда. Целая орда сприганов преследовала его по пятам.

— Хороший мальчик! — воскликнул Тобас, хотя истинный пол Надоеды так и остался для него загадкой. — Тащи его сюда!

Надоеда попытался выполнить приказ, но, прежде чем он успел добежать до хозяина, его накрыла волна сприганов. Зеркало упало и покатилось.

Тобас схватил его как раз в тот момент, когда из него вылез очередной сприган и испустил пронзительный истерический визг. Тобас не обратил на него внимания, пытаясь разбить зеркало об стенку.

Сприган обернулся вокруг его руки, пытаясь спасти свою жизнь, и случайно сделал из себя весьма эффективную прокладку. Тобас хотел переложить зеркало в другую руку, но, взглянув через плечо, передумал.