Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

Сарк кивнула и, распахнув свои и без того огромные глаза, медленно приблизила лицо к Мадре и в упор на него уставилась. Он хотел отшатнуться, но внезапно почувствовал, что разум его раскрывается, перед глазами все быстрее мелькают неясные картины, и вдруг пространство вокруг распахнулось, и он увидел огромное синее небо, по которому плыли кучерявые барашки облаков. Посреди этой синевы, пронизанной солнечным светом, будто парила серая замковая башня. Высоко в небе кружились птицы, а вдалеке, за полосой леса и зеркалом спокойной воды золотились на солнце крыши белокаменного города.

На площадке башни кто-то стоял. Через мгновение видение приблизилось, развернулось, и Одрин узнал меня, стоявшую у одного из каменных зубцов. Я скрестила руки на груди и, улыбаясь, смотрела на город. Мевретт хотел было меня окликнуть, но понял, что не может произнести ни слова. Он прислушался и с удивлением понял, что его окружает полная тишина -- ни крика птиц, ни шума ветра, ни голосов людей, показавшихся вдруг на замковой площадке. Впереди всех важно шествовал высокий, черноволосый мужчина в богато расшитом красном плаще. Трое его спутников, облаченные в доспехи, очевидно, были стражниками: Одрин увидел, как солнце на секунду блеснуло на их алебардах.

Я обернулась, видимо, услышав шаги, и пошла навстречу мужчине. На моем лице промелькнула радостная улыбка, которая тут же погасла. Черноволосый смотрел на меня, склонив на бок голову и что-то говорил, небрежно жестикулируя и язвительно улыбаясь. Растерянность на моем лице сменилась болью и гневом, и я сжала рукоять меча. Человек в красном -- а это был именно давний -- кивнул головой стражникам и отступил, уходя за их спины. Воины стали теснить меня к краю площадки, и я, к большому удивлению Одрина, почему-то отпустила меч и гордо подняла голову, надменно говоря что-то черноволосому. Лицо того исказилось от гнева, он выкинул вперед руку и наставил палец, то ли обвиняя, то ли требуя. Стражники подскочили, скрутили мне руки, поставили на колени. Черноволосый подошел и, ухватив меня (Триллве Одрина!) за волосы, откинул назад голову и уставился в лицо. Я закрыла глаза и плюнула на него. Человек размахнувшись, ударил меня по щеке, коротко бросил что-то и, резко развернувшись, пошел прочь.

Я побледнела и опустила голову. Воины рывком подняли меня на ноги и потащили к зубцам. Я даже не пыталась вырваться. И только возле самого края встрепенулась, как пойманная птица, и птицей же полетела вниз.

Одрин пытался закричать, рвануться, спешить на помощь -- безуспешно. Как во сне, он видел мой медленный полет, распахнутые, полные боли и слез глаза, раскрытый в немом крике рот, развевающийся костер волос. Почти у самой земли вокруг тела вдруг зазмеились разноцветные блики, и я пропала, исчезнув в яркой белой вспышке. И откуда-то из памяти Мадре внезапно всплыла гравюра из книги, которую он открывал еще ребенком, и пришло понимание, и явилось слово. Аллроан..."

Мадре вздрогнул и открыл глаза.

Узнав все это, я долго пыталась понять, почему тогда не сопротивлялась, почему не захотела умирать достойно, с оружием в руках, а позволила себя сбросить? Я размышляла не раз и не два и, вероятно, нашла ответ. Меня убило предательство любимого человека, убило изнутри. А мертвой оболочке уже все равно, как с ней обошлись.

Глава 12.

-- Что с тобой? -- я резко села, обнимая Одрина обеими руками, меня трясло вместе с ним. -- Что с тобой?! Очнись!

Одно длинное мгновение он непонимающе смотрел мне в глаза, потом облегченно вздохнул и с отчаянием прижал меня к груди:

-- Девочка моя... милая... я никому не позволю тронуть тебя даже пальцем.

Сианн смотрел на нас со стороны. Видимо, ему было очень страшно за его Флору. И он чувствовал себя виноватым, что сейчас не с ней. И что между элвилин и людьми вот-вот начнется война, которая навсегда сможет их разлучить... А может, думал о чем-то еще. Я ведь правда не умею читать мысли.

Черноволосый мевретт легко вскочил на ноги и подошел к нам:

-- Аррайда, вы еще не передумали ехать в Сатвер?

Я сморщила лоб, пытаясь понять, чего добивается от меня Сианн. Слова Мадре звучали в голове, заслоняя все остальное. Невольные слезы бежали по лицу. Не потому, что мевретт прижал меня слишком сильно. Простота его слов обожгла.

Алиелор вздохнул и повторил снова:

-- Я понимаю, что вам не до меня. Но послушайте... Я еду в Сатвер с вами. Эй, иллит атор. Вы слышите?

-- Нет! -- рявкнула я. -- Никто из элвилин со мной не поедет! Не дальше опушки! Или... мало вам не покажется!

Вместе с криком отпуская отчаянье и страх за жениха и за его сына.

-- Тише, Триллве... -- Сианн положил руку мне на плечо. -- Я ведь не спрашиваю, я сообщаю. Мне нужно в Сатвер.

-- А тебе зачем? -- удивился Одрин, не выпуская меня из объятий.

-- Дела, -- коротко ответил тот.

Старший мевретт качнул головой:

-- Понятно. Ну, откровенно говоря, у меня там тоже дельце...

-- Думаете, стражники на воротах настолько тупы, чтобы не отличить элвилин? -- спросила я сердито. -- Да, Алелор, вам упрямства не занимать, но хоть раз -- прислушайтесь к голосу рассудка. И не оставляйте отца наедине с этой... ведьмой. Исой. Ну, пожалуйста... Что?! -- я сильно толкнула Одрина в грудь. -- Вы спятили?!!!

-- Если я снова увижу Ису, то прольется кровь. Либо, моя, либо ее, -- Сианн, кривя губы, тряхнул волосами. Вид у него был такой, что слова о крови звучали не пошло, а страшно. -- А в Сатвер мне действительно нужно. А вы, отец, тоже собрались ехать? -- черноволосый повернулся к Мадре, приподнимая удивленно брови. -- В вас же за версту видно мевретта.

-- А в тебе не видно! Леший с ним, зато и я не останусь здесь с Исой наедине.

-- Боги мои... вы рехнулись оба!!! Вас сожгут...

-- Или повесят. Ну, за тысячу лет не сожгли, -- отмахнулся Сианн. -- И, потом, зачем жечь мевреттов? Мы даже при худшем раскладе полезней живыми.

-- И как я вас тогда вытащу?! Нет, меня никто не знает, я тихо все разведаю и исчезну... да хоть бы с симураном. Он ведь собирался в Сатвер лететь? Ну что же вы такие упертые, а?

Меня разрывало между желанием разреветься и надавать по голове обоим спятившим мужчинам. Яблоко от яблони, это точно.

-- Отец, Аррайда права. Вам действительно лучше остаться. А я уже привык жить среди давних. Так что...

Одрин насторожился, уловив неясный шум за окном, махнул рукой: тише, мол. Складывалось ощущение, будто в стекло бьет мокрыми листьями ветка. Старший мевретт подошел к окну и вгляделся темноту за ним. Потом резко распахнул раму, и в залу влетела мокрая, взъерошенная пятнистая пичуга с красной ленточкой на лапке, красными бровками и задорным хохолком. Сделала пару кругов под потолком, резко чворкнула и уселась на плечо Мадре.