Орландо Паис Фильо - Энгус: первый воин

— Подойди сюда, норманн, и расскажи нам свою историю. Например… поведай нам о своих богах.

— Но этот человек прибыл от преподобного Ненниуса, он больше не язычник, — вмешался аббат, выказав мне таким образом высшую степень уважения.

— Ничего, я все равно могу вам рассказать немного о верованиях людей с севера, хотя после проведенного Ненниусом обряда крещения христианство поглотило меня окончательно, а прошлые мои верования сровняло с землей. Но слушайте.

Царствует у норманнов Один, правитель асов, расы норманнских богов, и одновременно их отец. Другая раса подчинена расе асов и связана с ней — это раса ванов. Один правит всеми вне зависимости от могущества остальных богов. Все боги служат Одину, который есть отец Валгаллы, и сыновьями его становятся все, кто погиб в битвах. В Норвегии его называют еще Альфедр, а Валгалла — это грандиозный дворец в Асгарде, где сраженные в битвах воины весь день и всю ночь пируют до того часа, когда наступит Рагнарек — время гибели мира. И тогда все они вступят в великий бой на стороне Одина, Тора и других богов-воинов. Тор — это бог грома и войны, он почти так же могуществен, как Один, и всегда пользуется своим молотом, мьелльниром, который при броске возвращается обратно ему в руки. Тор сеет страх и разрушение среди врагов. Есть еще Локи, бог обмана и шельмовства, который правит вместе со своим любимцем великаном Ангрбодой. К ним примыкает и огромный волк Фенрир, и Йормунганд, мировой змей, которые, объединившись, начали великое разрушение мира. Но тогда Один объединился со своим сыном Тором, с девятью валькириями и другими военными богами и героями, павшими в битвах и живущими в Валгалле в ожидании того момента славы, когда все начнут сражаться за своих богов. Теперь наступили сумерки богов.

Поэтому вы должны понять, насколько для норманнов важны битвы и как вы должны приготовиться к наступлению их чудовищных армий. Получив такую возможность, я хочу еще и еще раз предупредить вас. — Тут я понизил голос почти до шепота, чтобы потом поднять его во всю силу моих молодых легких. — Короли, которых я знаю и которые убили моего отца Морского Волка, Хладнокровного, не имеют ни чести, ни совести. Они последователи подлого бога Локи, и они сделают все, чтобы поставить этот остров на колени и сравнять все королевства Британии с землей. Не забывайте — в их распоряжении больше десяти тысяч человек!

Все затихли, ибо слишком трудно было не понять из моих страшных слов намерений норманнов, слишком богата и прекрасна была Британия, чтобы они отказались приходить сюда снова и снова и в который раз завоевывать ее. По залу, подобно ледяной волне, прокатился страх, казалось, густой холодный туман на мгновение окутал высокий зал, и какие-то призрачные руки пригнули плечи всех сидящих.

— Мы будем сражаться так, как сражались всегда! — выкрикнула Гвенора, пытаясь изменить настроение в зале и рассеять тот ужас, который посеяли мои слова. «Что ж, — почему-то подумал я со злобой, — говорить такие высокие слова на пиршествах, где все опьянены элем, легко, но я посмотрю на этих женщин, когда они увидят перед собой полчища Айвара и Хальфдана!».

Но как раз в этот момент со мной решил, наконец, заговорить аббат, который все это время молчал, вежливо слушая мой рассказ про чужих богов.

— Но скажите же мне, юноша, как вас зовут?

— Энгус!

— Так вот, Энгус, не перестали ли вы верить в этих богов после того, как побывали у преподобного Ненниуса?

— Мой отец норманн, да, но моя мать из северной страны скоттов, и она христианка, хотя и никогда не слышала ни о каком Ненниусе. Я надеюсь, что сумею передать все знания, полученные мной от Ненниуса, моим потомкам, — закончил я почти печально, ибо в сидевших передо мной людях не видел ни одной из тех добродетелей, о которых говорил мне старик, и которые, тем не менее, называли себя христианами.

— И чему же он научил вас, юноша? — с любопытством поинтересовался аббат.

— Добродетелям.

— Добродетелям?

— Да, семи добродетелям. И еще — тому, как хранить их.

— В таком случае, сын мой, Ненниус передал тебе самое драгоценное из всех сокровищ мира! Может быть, ты согласишься хотя бы немного поделиться и с нами? — спросил он вдруг, и в голосе его я услышал вызов.

— Вы просите об этом меня, преподобный отец, но ведь вы сами знаете гораздо больше. А если верить Ненниусу, то добродетели усиливаются и укрепляются только через одно — намерение любить Бога. Каждому из нас необходимо понять, какой именно добродетели нам не хватает, и тогда искать их, а еще любить нашего Господа, все создавшего и все поддерживающего.

— Не совсем понял, но, кажется, он действительно сумел внушить тебе самое основное знание веры. Так храни же его крепко, сын мой, и да будет Господь милостив к тебе! Позже я с удовольствием побеседую с тобой, как о вопросах веры, так и о том времени, что ты провел с Ненниусом, — вздохнул аббат и уже совершенно по-дружески поднял вдруг в мою честь полный до краев бокал. Остальные тут же присоединились к нему. Вероятно, видя мое мирное общение с аббатом, все несколько успокоились, и мое присутствие их больше не раздражало.

— Но расскажи нам еще какую-нибудь историю, норманн! — потребовало несколько голосов, тут же поддержанных остальными: все были изрядно разогреты элем.

— Я лучше поведаю вам бретонскую историю, которую услышал от Ненниуса, — предложил я.

— Нет, вы только послушайте! — раздалось вокруг. — Норманн будет нам рассказывать бретонскую историю! Ха-ха-ха!

— Как-то раз перед жестоким бретонским королем Вортигерном предстал юноша. Король этот не имел достаточно мужества, чтобы одному бороться против скоттов, моих предков, и потому попросил помощи у саксов. Но, сделав так, он распахнул двери королевства своим врагам, и скоро они подчинили себе весь остров, — так начал я, стараясь сразу же вызвать у слушателей гнев, который они, по-видимому, питали к моему народу. — И вот Вортигерн собрался убить юношу и обрызгать его кровью землю, на которой надо было построить город. Но в мудрости своей простоты юноша сказал королю: «Мой король, если мне суждено умереть, то, по крайней мере, скажите, кто научил вас убить меня». И Вортигерн ответил: «Это мои мудрые советники, мальчик! Они сказали, что без этого не построить нового города». И, к удивлению тирана, юноша ответил: «Тогда, повелитель, прикажи привести их сюда». Ничего не понимая, Вортигерн, однако, решил выполнить просьбу юноши, как всегда выполняется последняя воля осужденного на смерть.

Тут я заметил, что весь зал уже затаил дыхание, слушая эту историю. Утихли даже самые горячие головы, и все пытались разгадать, чем же кончится повествование. Но я не спешил.