Эд Гринвуд - Земля Без Короля

— Силовая завеса, к тому же из самых мощных, — без колебаний определил Маркоун.

Человек уверенно прошел через волшебную преграду, причем не было видно, чтобы он прибегнул для этого к какой-нибудь магии. Он не вспыхнул, как зажженный факел, в него не ударила молния, а когда он вытянул вперед руку, в которой оказался рябой серо-коричневый каменный шар, руку не оторвало от тела. Вообще ничего не случилось.

Маркоун скорее почувствовал, нежели увидел, как барон наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

Бородатый незнакомец подержал камень в руке, словно взвешивал его — казалось, он что-то обдумывал, — а потом резко повернулся и с неприятной улыбкой взглянул на барона и мага.

— Он заметил…

Камень в руке незнакомца ярко вспыхнул, и из овального волшебного зеркала с ревом ударил сноп огня, который совершенно определенно был нацелен на создателя магического глаза.

Барон резко дернулся, опрокинув кресло и смахнув со стола чуть ли не все, что на нем было, и с неожиданной прытью укрылся под столом, а младший из его придворных волшебников громко завопил и тоже попытался увернуться, но тщетно. Его волосы вспыхнули факелом, зашипела тлеющая плоть, один глаз вдруг лопнул, забрызгав все вокруг, и Маркоун рухнул, громко завывая от нестерпимой боли.

Сидя под столом, барон услышал звук катящейся прямо у него над головой бутылки. Он спокойно повернулся и, когда она свалилась, ловко поймал ее.

— Сколько мы уже идем? — вздохнул Краер, увидев, как нечто скелетообразное мелькнуло в глубине пещеры, которую они пересекали.

Под ногами то и дело попадались кости, очень похожие на человеческие, а на неровном каменном полу тут и там виднелись лужи с чернильно-темной водой. Банда Четырех старалась огибать эти лужи.

— Чуть не целый день, — хором ответили Сараспер и Хоукрил.

Широкоплечий латник дернулся, уклонившись от стаи в сотню или две летучих мышей, которые, громко хлопая крыльями, метнулись прямо ему в лицо, бросил взгляд на Эмбру и нахмурился.

Он ощущал себя больным и — он долго подыскивал слово — пустым после того, как при помощи Сараспера перелил девушке изрядную долю своей жизненной энергии, и все равно она шла как будто во сне: бледная, вялая и тихая. Неужели какое-то темное волшебство съедало волшебницу изнутри, потому что они оторвали ее от замка, к которому она была прикована магическими узами? Или, как отпрыск Серебряного Древа, она была обречена пасть жертвой проклятия, наложенного на древний особняк, через который они прошли? Или на нее обрушилась какая-то еще напасть?

Хоукрил снова нахмурился и вгляделся в темноту справа от дорожки, по которой они шли. Оттуда доносились негромкие звуки, издаваемые разными тварями, старавшимися не попадаться на глаза путникам. Он предпочитал врагов, сходившихся с ним лицом к лицу, с оружием, зубами или когтями — с которыми он мог бы вступить в яростный бой, — а не этих скрытных, выскакивающих исподтишка неведомых волшебных созданий. Неужели Трое не могут испепелить всех колдунов — тогда Аглирта наконец заживет счастливо!

Он снова взглянул на владычицу Серебряного Древа. Ну ладно, всех волшебников, кроме одного. Вернее, одной.

И все же нет… Кто знает, в какого грозного тирана она может превратиться, если останется единственной обладательницей колдовской силы? Латник опять нахмурился и зашагал дальше. На душе у него было тягостно.

— Что это за вонь? — вдруг спросила Эмбра.

После долгого молчания ее голос звучал хрипло и не очень внятно.

— Сточные воды, — коротко ответил Краер. — Видимо, мы уже под Аделном.

— Еда! — громко воскликнул Хоукрил, и у всех четверых сразу забурчало в животах.

Путники рассмеялись.

Сараспер негромко заметил:

— Госпожа, нам будет необходима маскировка: не сейчас, но прежде, чем мы выйдем на поверхность и попадемся кому-нибудь на глаза.

— И когда мы выйдем на свет, — добавил Краер, — всем нужно будет заслонять мешок, который тащит Ястреб. Никто не должен видеть эти книги. К тому же, думаю, у нас нет лишнего золота.

— Да спасут нас Трое! — неожиданно воскликнула Эмбра, скорчив гримасу шутливого испуга. — Он думает!

Мужчины изумленно уставились на нее, а потом дружно расхохотались. Смех стал еще громче, когда Хоукрил осторожно прикоснулся пальцем к плечу Эмбры и строго сказал:

— Госпожа, если вы собираетесь идти с нами, то осмелюсь попросить вас не воровать мои драгоценности.

Эмбра устало улыбнулась ему, а потом выпалила:

— О, ради Рогатой Владычицы, отведите меня хоть куда-нибудь, где можно было бы увидеть небо, выпить вина и чего-нибудь поесть!

— В вашу башню в замке Серебряного Древа? — с невинным видом предложил Краер и тут же выяснил, что у волшебницы еще осталось достаточно силы, чтобы наградить его увесистым тумаком.

Почва под ногами стала заметно более влажной, а вонь усилилась. Теперь ни один человек, обладающий хоть ничтожным обонянием, не усомнился бы в том, что в подземелье просачиваются воды из городских нужников.

Краер поднял руку, призывая всех задержаться.

— Похоже, что впереди проход сужается, — сказал он. — Неподалеку должна быть какая-нибудь промоина или лаз, прорытый вручную. Госпожа, если вам для того, чтобы заниматься волшебством, нужно место, то лучше всего сделать это здесь.

— И кем бы вы хотели стать? — не скрывая иронии, спросила Эмбра, стиснув в ладони свое блюдце.

Сараспер шагнул вперед.

— Вам, девочка, лучше всего стать не такой красивой, а мне немного помолодеть. А обоих этих пройдох сделайте потолще, чтобы шпион, разыскивающий по приметам четверых путешественников, не сразу догадался, глядя на нас, что именно мы-то ему и нужны.

Слова целителя сразу отрезвили всех. Эмбра полезла в мешок Хоукрила за бутылками, которым предстояло послужить топливом для ее заклинаний.

— Меня беспокоят не шпионы в Аделне, — сказала она, — а колдовство отцовских магов. Они должны знать или, по крайней мере, способны разыскать в библиотеке описания этих подземных ходов.

Она приложила ладони к щекам Хоукрила, потому что он стоял ближе всех к ней, что-то прошептала, сделала несколько пассов руками и повторила то же самое с Краером и Сараспером. Когда она заканчивала колдовать над каждым из мужчин, одна из бутылок рассыпалась в мелкую стеклянную пыль и на земле образовывалась лужица уксуса, а черты лиц сразу же начинали медленно изменяться. В конце концов и блюдце обратилось в ржавый порошок. Посмотрев на своих спутников, Эмбра оперлась рукой о локоть Хоукрила и пробормотала: