Раймонд Фейст - Принц крови

Державший лошадей мужчина покачал головой и сплюнул. Он заставлял лошадей пятиться, пока колесница, свернув, не уперлась в лавку горшечника. Горшечник закричал и отбежал в сторону, но человек уже остановил лошадей. Отпустив уздечки, он нагнулся, поднял что-то с земли и быстро отошел в сторону.

- Можешь ехать, - сказал он.

Возница собирался пустить лошадей, но его господин вдруг вырвал у него кнут. Воин, словно предчувствуя то, что последует, резко развернулся и поймал взвившийся кнут рукой. Конец кнута обернулся вокруг кожаного браслета на его левой руке. Резко дернув, наемник чуть не стащил кешианца с колесницы. Потом" когда тот, пытаясь удержать равновесие, отшатнулся, наемник, выхватив кинжал, перерезал кнут. Кешианец повалился назад и чуть не слетел с колесницы с другой стороны. Пока он, вне себя от гнева, поднимался, воин ударил одну из лошадей по крупу и крикнул изо всех сил:

- Йе!

Захваченный врасплох, возница едва успел подхватить вожжи.

Вся улица наполнилась хохотом; разъяренный кешианец посылал наемнику проклятья. Воин посмотрел вслед колеснице, потом вошел в таверну и устроился рядом с Сули.

- Эля, - сказал он, кладя на стойку то, что поднял на улице. Это была медная монетка.

- Тебя чуть не переехали, потому что ты нагнулся поднять монету? - покачал головой Боуррик.

Мужчина, сняв шлем, обнажил лысую макушку - ему было под пятьдесят.

- Иногда ждать некогда, - ответил он с акцентом. - Это же пять луни. Я столько денег за месяц не видел.

Что-то в его выговоре показалось Боуррику знакомым.

- Ты не с Островов? - спросил он.

Мужчина покачал головой.

- Я из Лангоста, города у подножья Гряды Покоя. Хотя наш народ из островных - отец моего деда был из Дип-Таунтона. Я так понял, вы островитяне?

Боуррик пожал плечами, словно это было не очень важно.

- Сейчас - из Дурбина, - ответил он.

Мужчина протянул руку.

- Я - Гуда Буле, проводник караванов, пришел из Гвалина, а до того был в Ишлане.

Боуррик пожал руку, мозолистую от многих лет обращения с оружием.

- Мои друзья зовут меня Бешеный, - сказал он с усмешкой. - А это Сули.

Сули торжественно пожал наемнику руку - словно равный равному.

- Бешеный? Должно быть, с этим именем связана какая-нибудь история или твой отец не любил тебя.

Боуррик рассмеялся.

- Нет. Однажды я вел себя как безумец, вот прозвище и пристало ко мне. А ты - проводник караванов? Понятно, откуда ты знаешь, как управляться с лошадьми.

- Возницы доверяют мне охрану, - улыбнулся воин. - а о лошадях я знаю только то, что они не любят, когда их толкают в морду, и поэтому сразу начинают пятиться. С дураком, который тянет за вожжи и щелкает кнутом возле уха, можно такое попробовать, но я бы не стал это делать с верховой лошадью, на спине у которой сидит всадник со шпорами. - Гуда Буле допил свой эль. - Ну, пора идти в караван-сарай. Моя последняя женщина выгнала меня сегодня утром, когда, наконец, догадалась, что я не собираюсь на ней жениться и искать работу в городе. У меня нет денег, а это означает, что пришла пора найти заработок. Кроме того, я по горло сыт Фарафрой и хотел бы переменить обстановку. Был рад с вами познакомиться.

- Позволь мне угостить тебя, - сказал Боуррик после некоторых колебаний.

Гуда, взявший уже было свой шлем со стойки, положил его обратно.

- Уговорил, Бешеный.

Боуррик заказал выпивку. Когда трактирщик поставил кружки, принц повернулся к наемнику.

- Гуда, мне надо попасть в город Кеш.

Гуда огляделся.

- Так. Сначала иди туда, - сказал он, указывая вниз по улице, - пока не дойдешь до южной оконечности Светлых пиков - это большая горная гряда, ты ее сразу увидишь. Потом поверни, чтобы обойти ее слева, потом - направо, туда, где течет река Сарн. Иди вдоль реки до самого Оверн-Дипа. Там будет город, где живет много народу. Это и есть Кеш. Мимо не пройдешь. Если выйдешь прямо сейчас, через восемь, а то и через шесть недель будешь на месте.

- Спасибо, - сухо ответил Боуррик. - Мне очень надо туда попасть, и я бы хотел наняться охранять идущий туда караван.

- Так-так, - кивнул Гуда.

- Мне не помешает, если кто-нибудь замолвит за меня словечко.

- Так-так, - повторил Гуда. - Значит, ты хочешь, чтобы я взял тебя в караван-сарай и сказал какому-нибудь доверчивому караванщику, что ты - мой земляк и старый друг, очень хороший вояка, которого непонятно почему прозывают Бешеным.

- Не совсем так, - Боуррик прикрыл глаза, словно от головной боли.

- Послушай, друг, спасибо тебе за выпивку, но это не дает тебе право подвергать риску мое доброе имя. Кто знает, что ты за птица, - вдруг я поручусь за тебя, а потом сам об этом пожалею?

- Погоди! - сказал Боуррик. - Почему ты решил, что можешь пострадать? Я хорошо владею оружием.

- А сам без меча?

- Это долгая история, - пожал плечами Боуррик.

- Так все говорят. - Гуда поднял свой шлем и сунул его под мышку. - Прощай.

- Я заплачу тебе.

Гуда снова положил шлем на стол и махнул рукой трактирщику, чтобы принес еще по кружке.

- Ну, тогда к делу. Репутация имеет цену, верно? Что ты можешь предложить?

- Сколько ты заработаешь, проведя караван в Кеш?

Гуда подумал.

- Дорога всегда спокойная, охраняется армией, так что платят там немного, поэтому караванам всегда не хватает стражников. В большом караване - экю десять, наверное. В маленьком - пять. В пути, конечно, кормят. Может быть, если по дороге встретятся бандиты, с которыми придется сражаться, дадут премию.

Боуррик посчитал в уме, переводя кешианские деньги в деньги Королевства, и вытащил кошелек, в котором были деньги Салайи и выигрыш в пой-кир на корабле.

- Вот что я тебе скажу. Если нас наймут в караван, я заплачу тебе столько же, сколько ты получишь у караванщика.

- То есть, если я возьму тебя в караван, идущий в Кеш, ты отдашь мне свое жалованье?

- Да.

- Нет, - ответил Гуда, допивая эль. - Почем я знаю, что ты не сбежишь раньше, чем я успею получить от тебя денежки?

- Ты сомневаешься в моем слове?

- В твоем слове? Сынок, мы только что встретились. А что бы ты подумал, если бы был на моем месте, а к тебе бы обратился с подобной просьбой человек по прозвищу Бешеный? - Он многозначительно заглянул в свою пустую кружку.

Боуррик заказал еще эля.

- Хорошо. Я заплачу тебе половину перед выходом, а остальное - когда мы доберемся до Кеша.

Гуда все еще колебался.

- А мальчик? Никто не поверит, что он может быть охранником.

Боуррик глянул на Сули, которого после трех кружек эля явно качало.

- Он может работать. Пусть его возьмут поваренком.

- Поваренком, - слабо кивнул Сули. У него закрывались глаза.