Валерий Иващенко - Чёрная вьюга

Гоблинша уставилась на обернувшуюся госпожу своими сейчас круглыми глазами-пуговками, а сама неприметно ткнула пальцем в покорно тянущуюся позади полусотню вояк. Ах, ну да…

– Натаскайте морской красавице свежей воды и несите за мной – да со всем почётом, не опрокиньте! – подсмеиваясь, повелела Олеська, и вся эта толпа с остекленевшими глазами бросилась исполнять затребованное.

Так что, к выщербленным и кое-где даже с подпалинами воротам волшебница подошла со вполне приличным, подобающим её положению эскортом. Вблизи замок нависал, подавлял громадами серого камня – но зато удалось рассмотреть, что он и в самом деле плотно перекрывал обстрелом горловину пролива. Возведённый в весьма удачном месте, он давал своим хозяевам полную возможность контролировать бухту и по своей прихоти позволять движение кораблей или напротив, посылать всех – по известному адресу или же прямиком на дно.

– По-хорошему или по-плохому? – звонко поинтересовалась она в сторону высыпавших на зубчатые стены голов.

Настроение её легонько поползло вверх – среди защитников крепости кого только не оказалось! Всякой швали навалом, но вот людей среди них что-то не наблюдалось. Но самое главное, от грозного укрепления отчётливо тянуло страхом. Сомнением и страхом, едким и разъедающим… недолгие размышления, к облегчению отмерившей на то минуту Олеськи увенчались полным успехом.

Ну да, ещё бы! На ладони пришлая чародейка играла ярким, слепящим даже в солнечную погоду шариком огня. Не грозила, не швырялась – просто играла, ловила и подбрасывала словно клубок шерсти или яблоко… что-то затарахтело с цепным звоном, и прикрывавший ворота подъёмный мост дрогнул. Медленно, словно неохотно, он принялся опускаться, прокладывая путь через полузасыпанный фашинами и останками штурмующих ров. С лёгким ударом, от которого под ногами ощутимо дрогнула земля, бревенчатое на скобах сооружение наконец опустилось.

И когда волшебница уже внутренне расслабилась и собралась было ступить на это столь красноречиво предъявленное свидетельство капитуляции, со стороны левой башни прилетел одинокий арбалетный болт.

Чёрт, как же больно! Пусть и то ли смазал невидимый стрелок, то ли сама Олеська успела дёрнуться – но по щеке словно ударили огненной ладонью – да так, что из глаз сами собой хлынули слёзы.

Наверное, это и к лучшему – видеть последовавшее, а уж тем более вспоминать отчего-то упрямо не хотелось. Быстрые и острые предметы полетели в неё сверху словно дождь – но Олеська уже была готова. Ладони сами собою толкнули что-то вперёд слегка размазывающим жестом, привычно заныло от перенапряжения в висках…

Ворота взорвались чадными ошеметьями, а на зубчатых стенах уже справляли свой бал басовито гудящие демоны огня. Едва успевали взвыть или заорать перед смертью чьи-то голоса, что-то пылающее величественно упало в и без того захламлённый ров. И ступившая в заваленный обломками проход чародейка с разорванной щекой добродушием никак не лучилась.

Хлынувшая было из двух желобов кипящая смола именно что по волшебству отправилась обратно – и ещё долго слух терзал чей-то заходящийся животный вой…

Внутренние ворота оказались просто массивной подъёмной решёткой из толстых прутьев, но грозная чародейка миновала их не останавливаясь. Словно закопчёный ангел мести, она вошла на широкий крепостной двор и только тут, на просторе, легонько показала свою силу. Впрочем, хватило и того – через пару минут здесь если что и шевелилось, так это курящиеся гарью кучки пепла на грубых плитах и ступенях.

– Мерзавцы, – она осторожно коснулась щеки и лизнула окровавленные пальцы.

Миг-другой ещё прислушивалась, как по внутренностям башен и донжона огненные посланцы истребляли последних, не успевших или не сообразивших бросить оружие.

– Эй, этого оставить! – воскликнула она, когда внутреннее зрение услужливо показало лоснящегося от пота пухленького повара, который хоть и посерел от испуга при виде завалившегося в его владения живого огня, но свою вилку выронить из трясущейся руки не сообразил.

С двумя колдунами, успевшими ступить в наспех начертанный ими Круг Силы, пришлось немного повозиться. Но в конце концов Олеська уронила на них с потолка здоровенную люстру, более похожую на железное тележное колесо – и потом уже легко добила строптивую парочку.

– Нет, ребятки, не вам со мной тягаться, коль уж не захотели по-хорошему, – недобро ощерилась окровавленная и чумазая Олеська.

И когда всякое сопротивление в замке прекратилось, она ещё миг-другой прислушивалась к слабым дуновениям залетавшего во двор ветерка, приносившего с собой немного свежего воздуха. Она ещё сумела выглянуть в чадящий пролом на месте ворот, поманить рукой гоблиншу, которая держала одной рукой под уздцы всю имевшуюся в наличии четвероногую живность, а в другой ладони грызла яблоко.

– Всё, заходите!

Всё-таки, неизбежно накатывающаяся зелень в глаза её доконала. И самым неподобающим образом Олеську согнуло в спазмах – когда она повела вокруг чуть посветлевшим взором. И самым позорным и неэстетичным образом грозная победительница принялась хвалиться завтраком – посреди захваченной крепости.

Русалка с круглыми от восторга и изумления глазами поинтересовалась, что случилось? Но заполучив ответ, что это первый бой и первые смерти от руки мистрисс Олеси, от испуга едва не утонула в своей бадье.

– Первый бой – и с таким разгромным счётом? – судя по всему, репутация боевой чародейки отныне взлетела просто-таки на недосягаемую высоту.

Стоило отдать должное Нейзерим, она прилежно отыгрывала роль служанки. Во всяком случае, поднесла платок утереть рот и даже флакончик нюхательной соли. Олеська слабо закашлялась и таки распрямилась наконец с гулко колотящимся от натуги сердцем и трясущимися коленями. Уфф…

Из уголков робко потянулись уцелевшие здешние, прилежно и высоко задирая пустые ладони. Но, куда меньше что-то оказалось их, нежели доложило метавшееся по всем отноркам могучее пламя.

– Почему только пятеро? – слабым, сейчас чуть ли не тошнотворным голосом поинтересовалась Олеська, в открытую разглядывая покорно выстроившуюся перед нею короткую шеренгу.

Двое откровенно гоблинов, ещё двое пухленьких и весьма смахивающих на поросят существ непонятного пола и роду племени – и скраю один типчик на копытцах, отличавшийся от мастера-псионика лишь наличием потешных махоньких рожек над висками.

– Осмелюсь доложить, высокородная мастер-чародейка, – заблеял было сатир лебезящим голосом, однако волшебница жёстко прервала его.