Марина Добрынина - Зараза

— Заниженная самооценка и непомерные амбиции типа желания завоевать мир, — констатировал маг с таким видом, будто ставил мне диагноз. А может быть, он именно это и делал.

Настроение испортилось окончательно.

— Ларрен, почему ты так ко мне относишься? — задаю вопрос и приказываю, — отвечай и не лги.

Ларрен

Отвечай и не лги. И не лги. Возможно, если бы печать действовала, мне было бы легче это сделать. Вера рассказала, каким могло бы быть мое будущее. Безрадостным. Выходит, быть свободным мне было не суждено при любом раскладе — попадись я на глаза Аргвару или нет. Но случилось то, что случилось. Изменить данность я не могу, я могу лишь изменить к ней отношение, но пока получается плохо.

Ладно, попробую ответить настолько откровенно, насколько удастся. Правда за правду.

— Твой отец Аргвар, как мне сейчас кажется, относился ко мне неплохо. Да, он лишил меня магии, превратив тем самым в страстно мечтающего как-то выделиться неудачника. Хотя тому же самому поспособствовал и мой отец, так меня и не признавший. Не знаю, прочитала ты во мне это или нет, но Ларрен Эрраде так и не заявил, что я его сын, и все детство я считался бастардом. Это, собственно, и вынудило мою мать переехать из Эрраде в Арвалию. Впрочем, не имеет значения.

Слова даются мне с трудом, но и сам понимаю, что нужно озвучить то, что давно во мне живет, но так и не было окончательно оформлено.

— Аргвар постоянно мне угрожал насилием, он при каждой встрече делал мне намеки на то, что допускает возможность возникновения между нами… противоестественной связи.

Перевожу взгляд на Верлиозию, ожидая насмешливого фырканья с ее стороны. Нет, лицо дракона серьезно, а потому продолжаю говорить:

— Но при этом все ограничивалось лишь словами и намеками. Твой отец спас мне жизнь, и история с гаремом была последней, но не единственной. Я регулярно попадал в какие-нибудь передряги, из которых он меня вытаскивал. Насмешничал, конечно, и издевался, но я ведь оставался жив. Это я говорю тебе, чтобы ты могла представить объективную реальность. А теперь поговорим о чувствах, да? Я его боялся, постоянно. Иногда страх притуплялся, иногда становился мучительным. Я все время жил в ожидании того, что со мной, благодаря Аргвару, произойдет нечто ужасное, такое, что я не смогу пережить. Он постоянно мной манипулировал, не давая об этом забыть. Ни на секунду. А в итоге он сделал меня своей вещью и вынудил активировать артефакт. Я понимаю, во многом я виноват сам… Но ты не представляешь, какое унижение я испытал.

— Представляю, — шепчет Вера.

Усмехаюсь.

— Серьезно? Но я ведь не сказал еще главного — почему я тебя ненавижу. Это не совсем ненависть. Это скорее чувство омерзения. Мало того, что ты похожа на своего отца внешне. Ты ведь и поступаешь так же, как он. Для тебя мнение других разумных не значит вообще ничего. Ты и со мной сейчас разговариваешь, наверное, потому что тебе любопытен именно я. Такое забавное существо — Ларрен, собственность Аргвара. Ты с легкостью лишаешь людей воли просто так, ради интереса. Ты прибегаешь к насилию, даже не задумываясь о том, что могут быть какие-то другие способы решения вопроса — альтернативные. Ты — капризное злое дитя, которое пожелало уничтожить мир, а между делом сделало из меня игрушку. Я ведь не человек для тебя, не мужчина, а просто занятная вещица, которую будет очень интересно разобрать на составляющие. Ведь так? Да не нужно отвечать, вопрос был риторическим. Знаешь, резюмируя сказанное, я не люблю тебя, потому что ты — зло. Беспричинное, жестокое и опасное. Я ответил на твой вопрос?

Глава 16

Верлиозия

Задумчиво смотрю на Ларрена. Его эмоции так и плещут через край. Вдохновенная речь. Не лжет.

Наклоняюсь через стол, заглядываю ему в глаза. Он не отодвигается, но я вижу, как ему бы этого хотелось. А мне хочется, чтобы он хотел совсем иного. Чтобы подался ко мне навстречу, протянул руку, коснулся меня. Сам, по своему желанию.

— Если я перестану быть злом, ты меня полюбишь?

— Нет.

— Значит, не вижу смысла меняться, — посылаю ему нежнейшую из своих улыбок и приказываю, — подойди ко мне.

Подходит. Останавливается передо мной, взгляд равнодушный, эмоции утихли. Глажу его по бедру.

Противно.

От самой себя противно. И от того, что он сказал. Он не прав. Он для меня не игрушка. Но он уверен в своей правоте. Это безвыходная ситуация. Я могу сделать с ним все что угодно. И печать тут не причем. Просто я сильнее. Но хочется ли мне этого? Нет. Мне хочется иного. Хочу, чтобы он сам… Довольно!

Телепортируюсь на площадь. Там никого. Сканирую пространство. Риан в трактире. Иду туда, хватаю его за шкирку и перемещаюсь к себе. Он не успел ничего сказать. А я и не хотела что-то слышать от него. Мне больше не нужна эта игрушка, потому что я не хочу ее сломать.

Бережно, стараясь не повредить, чищу память Риана. Заменяю его воспоминания. Ночи дикой страсти и жестоких фантазий, воплощенных в реальность за его счет, превращаются в нечто другое:

Он сразу опознал во мне дракона там, у ворот, и преклонил передо мной колени. А потом я увела его, чтобы поговорить. Это был классический диалог с драконом (согласно легендам этого мира) — заумные вопросы, требующие нелепых, но логичных ответов. Загадки со странными отгадками. А потом, как следствие, предложение исполнить любое его желание. И вот оно исполнено — Риан командует сотней головорезов, которые завтра пойдут на столицу Зулкибара, чтобы вернуться с победой.

Отпускаю его и отступаю на приличное расстояние. Он несколько раз растерянно моргнул, посмотрел на меня и улыбнулся. Вежливо, но равнодушно.

— Я все понял, госпожа. Сейчас выгоню их из трактира и запрещу пить. Может быть лучше прямо сегодня отправить парней в лагерь? Не мешало бы заранее освоиться в компании с другими разумными. Волколаков в нашем мире опасаются.

— Хорошее предложение. Так и сделай, — одобрила я и жестом отпустила его.

Вот и нет у меня забавной белобрысой игрушки.

Ларрен

Гадкий какой-то осадок на душе после разговора с драконом. Давно я не выкладывался так вот на публике, и не стоило этого делать. Какая Вере, в самом деле, разница, что я чувствую. Мог ведь отделаться каким-нибудь пустым замечанием. Сказать, мол, ты похожа на отца, а его я ненавидел. Нет, мне понадобилось душевно обнажиться. Глупо. И, главное, перед кем я это делал? Перед драконом! Перед жестоким и беспринципным существом, которого совершенно не интересуют мои переживания!

Нет, хватит думать на эту тему, пора заняться делом. Я решил уничтожить дракона, и я это сделаю, тем более, что, как она сказала, она не видит смысла меняться. Так и останется лишенным детства ребенком с отцом-извергом и матерью, мало чем отличающейся от мебели. И чудовищем, да, чудовищем так и останется.