Маргарет Уэйс - Драконы Пропавшей Звезды

— Я тоже надеюсь. И пожалуйста, Тас, встань возле лестницы. Там ты не помешаешь мне снять заклятие с двери. Это нужно сделать очень осторожно. Сразу предупреди меня, если увидишь, что кто-то идет сюда.

— Я буду прикрывать наше отступление? Ты назначаешь меня в прикрытие? — Тас был счастлив и совершенно забыл о своих сумочках. — Меня раньше никогда не назначали в прикрытие! Даже Танис.

— Э-э, ну да. Ты будешь... прикрытием. Только тебе придется быть очень внимательным, смотри ничего не пропусти и не мешай мне. А главное, не приставай ни с какими вопросами.

— Хорошо, Палин. Я все понял. — Дав это торжественное обещание, кендер занял отведенную ему позицию у лестницы, но тут же кинулся назад, к магу. — Извини, Палин, но если мы тут одни, то от кого я буду тебя прикрывать?

Палин, мысленно призвав себя сохранять терпение, ответил:

— Ну, ты сам подумай. Если, например, заклятие, запирающее эту дверь, предполагает участие магических сторожей, то, снимая его, я могу вызвать появление этих сторожей здесь, возле нас.

Тас захлебнулся от восторга:

— Ты имеешь в виду всяких специальных сторожей, да? Например, скелеты, оборотни или привидения? Ох, как я рад... то есть я не это хотел сказать, — быстро поправился он, заметив страдальческий взгляд Палина. — Я с удовольствием буду прикрывать тебя от оборотней. Обещаю.

Он вернулся на свой пост, но стоило Палину приступить к снятию заговора и произнести первые слова заклинания, как он почувствовал, что его дергают за рукав.

— Что, Тас? — Палин с трудом подавил искушение выбросить кендера в окно. — Что теперь?

— Это потому, что ты боялся оборотней, да? Поэтому ты не пробовал выбраться отсюда раньше?

— Нет, Тас, — спокойно ответил Палин. — Я боялся самого себя.

Тас задумался.

— Но я не смогу прикрывать тебя от тебя самого, Палин.

— Не сможешь, Тас. А теперь возвращайся обратно на свой пост.

Палин прикинул, что у него есть примерно пятнадцать секунд до следующего набега Таса, возбужденного своими новыми почетными обязанностями, и, приблизившись к двери, закрыл глаза и вытянул вперед руки.

Двери он не коснулся. Но он коснулся магии, которая нежным облачком окутывала дверь. Его искалеченные пальцы... Он вспомнил былое время, когда они были такими чуткими и гибкими. Сейчас он держал ими легкую ткань магии, она подрагивала, и маг почувствовал, как вздрогнула и его душа. Он стал осторожно перебирать ее нити, пока ткань заговора не затрепетала меж пальцев. Гладкая, тонкая и невесомая, она колыхалась перед дверью, намертво закрывая к ней доступ.

Заговор был не очень простым, но и не слишком сложным — вполне по силам какому-нибудь усидчивому студенту Академии Волшебства. Но гнев Палина странно вспыхнул от этой мысли. Была уязвлена его гордость.

— Ты всегда недооценивал меня, — пробормотал он, обращаясь к отсутствовавшему Даламару.

Палин с силой дернул за нить, и ткань магии разорвалась в его руках. Дверь настежь распахнулась.

Холодный воздух острым ароматом кипарисов дохнул в Башню, наполняя ее свежестью. Души, кружившиеся в тени под деревьями, прекратили свою бессмысленную суету и все разом уставились на дверь Башни, не пытаясь, однако, приблизиться к ней. Они висели в лесной чаще призрачными белесыми тенями.

— У меня нет никаких магических инструментов, — обратился к ним Палин. — В моем мешке только хлеб и вода, так что можете оставить меня в покое. — Он позвал Таса, тот уже пританцовывал рядом. — Тас, держись, пожалуйста, поближе ко мне. Сейчас не время для развлечений. Нам нельзя разлучаться.

— Я знаю, — взволнованно согласился Тассельхоф. — Я ведь все-таки твое прикрытие. А куда именно мы собираемся?

Палин выглянул за дверь. Когда-то здесь были каменные широкие ступени и внутренний дворик. Теперь же нога утонула в толстом слое опавших кипарисовых лап, которые плотным коричневым ковром устилали землю у подножия Башни. Мрачные кроны кипарисов образовали полог, а между стволами, следя пустыми глазницами, выжидали души умерших.

— Нам нужно отыскать хоть какую-нибудь тропку, — сказал Палин.

Засунув руки поглубже в рукава своей черной мантии, дабы подчеркнуть, что он не намерен производить ими каких-либо действий, маг зашагал прямо к деревьям. Тас последовал за ним; свою роль прикрытия он видел в том, чтобы, продвигаясь вперед, оставаться лицом к Башне. Подобный способ передвижения, однако, требовал большей ловкости, чем та, которую мог проявить кендер.

— Прекрати, пожалуйста, свои штучки! — процедил Палин сквозь стиснутые зубы, когда Тассельхоф второй раз ткнулся ему в спину. Палин вытянул руку из рукава и, ухватив кендера за плечо, повернул лицом к лесу. — Смотри, куда идешь.

— А как же я буду тебя прикрывать? — запротестовал было Тас, но тут же сообразил. — Я должен прикрывать тебя спереди. Ясно!

У мертвецов не было тел. Со своей остывшей плотью они когда-то расстались, подобно тому как расстается бабочка с коконом. И с тех пор их дух мог свободно парить, где вздумается. Сейчас они клубились здесь, точно в закупоренной банке, тщетно пытаясь отыскать из нее выход. Лица проплывали мимо, развевавшиеся волосы текли следом прозрачным шарфами. Но самым страшным были глаза: они смотрели на Полина с таким голодом и жадностью, что он заколебался и замедлил шаги. Легкий, подобный вздоху шепот коснулся щеки мага, и Палин принял его за шум ветра. Затем он расслышал слова и вздрогнул.

— Магии, — слышалось в их стонах. — Дай нам магии.

Мертвецы таращили на Палина пустые голодные глаза. На кендера никто из них не обращал внимания. Тассельхоф что-то говорил ему, но Палин не слышал. Он видел, как шевелятся у Таса губы, но до него не доносилось ни звука. Казалось, что мертвецы своим шепотом, словно ватой, заткнули ему уши.

— Мне нечего дать вам, — обратился Палин к мертвецам. Его голос доносился до него самого словно издалека. — У меня нет ни одного предмета, обладающего магической силой. Пропустите нас.

И с этими словами он ступил под сень деревьев. Шепчущие что-то души мертвым бледным облаком колыхались между стволами. Он ожидал, что они расступятся подобно утреннему туману, но они не шелохнулись, по-прежнему преграждая ему путь, напоминая нищих с улиц Палантаса, тянущих дрожащие руки и издающих умоляющие жалобные стоны.

Палин остановился и, обернувшись, бросил взгляд на Башню Высшего Волшебства. Затем снова направился вперед.

«Если ты сейчас повернешь назад, — сказал он себе, — то больше никогда не решишься выйти отсюда. Никогда. Пока не превратишься в одного из них».

И он ступил в реку мертвых.